Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 111 – Кристина Юраш

И решил загладить вину за свою резкость.

Не словами. Слова для него — это слабость. Признание ошибки требует смирения, а Руаль Эдельгейм не умеет смиряться. Гораздо проще прислать вещь. Вещь имеет цену. Цену можно измерить. Вину можно оплатить.

— Открой, — попросила я.

Мелли просияла, словно подарок предназначался ей. Её руки дрожали, когда она тянулась к ленте.

— Правда? — прошептала она.

— Мы ведь должны узнать, во сколько герцог оценил своё раскаяние, — скрипнула зубами я.

Улыбка горничной дрогнула.

— Может быть, он просто хотел сделать вам приятное? — предположила Мелли.

Мелли осторожно взяла коробку обеими руками. Даже её пальцы, обычно быстрые и ловкие, стали неловкими от благоговения. Она боялась помять бархат, боялась нарушить геометрию узла.

— Здесь, наверное, что-то очень дорогое, — прошептала она. — Сомневаюсь, что герцог посылает дешевые подарки. Я честно… никогда не держала в руках ничего подобного.

Лента скользнула по ткани с тихим шорохом, похожим на вздох. Мелли откинула крышку и замерла.

Потом она ахнула, втянула воздух и прижала свободную руку к груди, словно защищая сердце от внезапного удара.

Внутри, на белом шелке, лежал браслет.

Тонкие звенья из белого золота почти терялись под россыпью бриллиантов. Камни были небольшими, но чистой воды, такой прозрачной, что даже слабый свет лампы преломлялся в них, рассыпаясь холодными искрами. Застежку украшал один камень покрупнее — безупречный, острый, словно капля замерзшей воды, готовая упасть и разбиться.

Украшение не кричало о богатстве. Оно шептало о власти. Никаких тяжелых подвесок, никаких вульгарных массивных звеньев. Браслет выглядел невесомым. Воздушным.

Я сразу поняла замысел.

Герцог учел всё. Он знал, что я лежу. Что тяжелое золото будет давить на запястье, причиняя дискомфорт. Что застежка должна быть простой.

Он думал обо мне. Только не настолько, чтобы прийти самому.

— Боги… — прошептала Мелли. — Госпожа Флорис, вы только посмотрите! Это же бриллианты. Настоящие.

— Думаю, герцог не стал бы присылать стекло, — вздохнула я.

Она осторожно поднесла коробку ближе. Камни вспыхнули, отражая пламя лампы.

— Здесь должно быть целое состояние.

Я тоже так думала. Возможно, этого браслета хватило бы, чтобы оплатить курс лечения у магистра Вейрена. Снять дом. Обеспечить Мелли приданым. Купить кусок земли, где никто не знает фамилии Моллард.

Руаль Эдельгейм мог одним движением руки отдать столько, сколько моя семья не видела годами. И при этом не смог написать два слова: «Прости».

— Там есть записка? — спросила я с надеждой.

Мелли заглянула под крышку, шаря пальцами по шелку.

— Нет.

— Посмотри под подушечкой.

Она приподняла белый шелк. Пусто. Проверила боковые стенки, заглянула под ленту, даже перевернула крышку.

— Ничего, госпожа, — расстроенно произнесла Мелли.

Я кивнула. Внутри меня разливалось странное, холодное спокойствие. Не злость. Усталость.

Мелли опустила коробку.

— Наверное, его светлость решил, что подарок всё скажет сам.

Она посмотрела на меня, пытаясь прочесть мои эмоции. Мой голос звучал слишком ровно для ситуации, которая должна была вызывать восторг или обиду.

Я действительно не злилась. Не так, как несколько часов назад, когда Руаль стоял у моей кровати и спрашивал, не я ли обрушила арку. Тогда внутри всё горело. Хотелось кричать, бросать в него факты, напоминать о мокрой простыне, о боли, о том дне, когда я перестала чувствовать свои ноги.