Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 67 – Кристина Юраш

— Значит, дело в потомстве, — сказала я. Голос звучал плоско, без эмоций.

— Не только.

Это «не только» оказалось ещё одним ножом, воткнутым в уже открытую рану.

— Она красива, талантлива и умеет держаться в обществе, — спокойно продолжал герцог, перечисляя её достоинства, как пункты в резюме. — Её происхождение безупречно, несмотря на сцену. Да, некоторые консерваторы считают танец неподходящим занятием для женщины её положения, но дар такого уровня меняет отношение ко многим условностям. Талант прощает многое.

— То есть общество не станет возражать против вашего брака.

— Не станет. Напротив, это будет воспринято как триумф. Сейчас многие охотятся за этим даром. Поэтому недостатка в женихах у нее нет.

Он произнёс это без хвастовства. Просто как констатацию рыночной ситуации. Но я всё равно поняла.

Глория Вандер могла выбирать. За ней охотились мужчины из древних фамилий, влиятельные семьи, богатые купцы, жаждущие редкой магии. И среди всех этих претендентов благоволила она ему. Редчайший дар сам выбрал герцога Эдельгейма.

Наверное, это должно было льстить его гордости ничуть не меньше, чем восхищение её красотой. Он был лучшим выбором для неё, так же, как она была лучшим выбором для него.

— Но она предпочитает вас, — сказала я.

— Пока — да.

Он говорил о её предпочтении так, словно обсуждал выгодное предложение, срок действия которого мог истечь в любой момент. Так, словно её чувства были переменным коэффициентом, который нужно постоянно поддерживать.

— И вы боитесь, что за год она передумает? Что найдётся кто-то более подходящий?

— Я ничего не боюсь, мисс Моллард. Страх — эмоция для тех, кто не контролирует ситуацию.

— Конечно. Вы просто не желаете отказываться от возможности. От запасного варианта.

— Именно. После развода жизнь продолжится. И у вас, и у меня. Я не буду иметь ничего против, если вы выйдете замуж по своему усмотрению. Поэтому я бы не хотел, чтобы вы что-то имели против моей женитьбы.

Мне показалось, что воздух в комнате стал слишком холодным. Хотя окно давно закрыли, и печь в соседней комнате топилась. Холод шёл изнутри, от осознания своего места в этой схеме.

— Тогда зачем вы подписали пункт о верности? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость. — Если вы планируете вернуться к ней, зачем связывать себя обязательствами передо мной?

В его лице мелькнуло раздражение. Тонкая черта, пробежавшая по губам.

— Потому что дал слово. Мы уже это обсуждали. Моё слово имеет вес. Если я обещаю верность на год, я буду верен на год или до выздоровления. Это вопрос принципа, а не чувств.

— Но будете продолжать держать её рядом. Будете кормить её надеждами.

— Я не собираюсь запирать леди Вандер в башне и не имею права требовать, чтобы она перестала появляться в обществе. Как и вы не имеете права запрещать мне с ней разговаривать. Это часть моей жизни. Часть моего статуса.

— Я ничего вам не запрещаю, — прошептала я, понимая, что от старых привычек и планов герцог не станет отказываться ради калеки.

— Тогда мы поняли друг друга.

— Не совсем.

Он вопросительно приподнял бровь, ожидая конца фразы.

Я знала, что нужно остановиться. Нужно замолчать. Он не был моим настоящим женихом. Наш брак существовал на бумаге и должен был закончиться через год.