Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 66 – Кристина Юраш

— Потому что любите её? — спросила я. Мне хотелось услышать «да». Хотелось, чтобы у этой боли было хоть какое-то оправдание. Любовь — это стихия. Любовь — это слабость. Люди любят вопреки логике, вопреки выгоде.

— Нет.

Я ожидала, что от этого станет легче. Что я смогу сказать себе: «Он не любит её, значит, у меня есть шанс».

Не стало. Наоборот. Внутри образовалась пустота, звенящая и гулкая.

Любовь могла пройти. Любовь иногда оказывалась ошибкой, наваждением. Люди разочаровывались, охладевали, начинали ненавидеть тех, без кого недавно не представляли жизни.

Но его интерес к Глории не был слабостью. Он был расчётом. Холодным, прагматичным выбором лучшего варианта.

— Тогда почему? — мой голос дрогнул, и я ненавидела себя за эту дрожь.

Герцог бросил короткий взгляд на секретаря, словно решая, стоит ли говорить об этом при посторонних. Старик немедленно опустил глаза в бумаги, демонстрируя абсолютную глухоту.

— Вы действительно ничего не знаете о её даре? — спросил герцог.

— Я знаю, что она умеет летать над сценой. Что она парит, как птица.

— Она владеет самолевитацией, — поправил он. — Это одна из редчайших разновидностей пространственной магии. Высший пилотаж, если можно так выразиться.

Под рёбрами будто снова дрогнула та самая холодная нить.

Я вспомнила ладонь Мелли, показывающую расстояние между моей спиной и матрасом. Вспомнила простыню, расправившуюся сама собой.

Нет. Это было совсем другое. Глория поднималась над сценой по собственной воле, кружилась, управляла каждым движением. Я однажды оторвалась от кровати на несколько мгновений — от страха, боли или лекарской магии.

Сравнивать нас было нелепо.

— Я читала газету. Там писали о таланте.

— Газеты не объясняют масштаба дара и особенностей его наследования.

В его голосе впервые появилось нечто похожее на интерес. Не тепло. Не нежность. Но то сдержанное, хищное восхищение, которое я уже слышала, когда мужчины говорили о чистокровных скакунах, древних клинках или фамильных артефактах. Восхищение вещью, обладающей огромной ценностью.

— За последние два столетия в королевстве было замечено всего несколько подобных случаев, — продолжал герцог, и его голос стал тише, интимнее, хотя мы говорили о сухих фактах. — Большинство телекинетиков способны сдвинуть предмет, удержать оружие или поднять небольшой груз. Воздействовать на собственное тело, преодолевать гравитацию, сохраняя контроль и сознание, — значительно сложнее. Человек одновременно становится источником магии и её целью. Это требует колоссальной силы воли и мощного магического ядра.

— Какая редкость, — произнесла мама, забыв, что ещё минуту назад собиралась кричать о Мелли и своём унижении. Её голос звучал завистливо. — Никогда не думала…

Герцог не удостоил её взглядом. Он говорил со мной.

— В двух известных родах этот дар передался детям, — добавил он. — В сочетании с драконьей кровью подобный союз мог бы дать исключительно сильную линию. Потомство, обладающее физической неуязвимостью дракона и способностью управлять пространством.

Детям.

Конечно.

Всё сводилось к этому. К крови. К наследству.

Он не просто любовался Глорией, парящей над сценой. Он не просто наслаждался её красотой. Он представлял её в своём доме. В своей постели. Матерью детей, которые унаследуют его силу и её невероятный дар. Он видел в ней инструмент для улучшения своей породы.