Книга Лекарь для хана, страница 104 – Галина Погорелова

— Я перед тобой ответ должен держать, кыз?! – вспылил он. – Знай свое место!

— Хан…

— Хватит!

Джанибек уже поднялся и, к собственному удивлению, перекатился с пяток на носки. Отсутствие прежней боли его явно поразило и порадовало.

— А ты отоспись, – заработала я уже спокойное обращение. – Ты мне сильной нужна.

Меня же повторно бросило в жар: тут и дурень бы понял, что лежало за этой заботой. Получив помощь однажды, он потребует ее снова. И снова.

Господи… да он выжмет меня до нутра! И не подавится...

С его уходом в спальню вернулись Гульнара и Умай.

— Воды теплой дай, – обратилась я к бывшей караванщице. – И кровать перестели.

Сил говорить громче не было. Но когда мне помогли лечь, я уставилась на Гульнару так, что девчонка тут же сделалась пунцовой и опустила глаза.

— И что тут было?

— Я хана спасла! – выпалила она.

— Что значит «спасла»?

Я посмотрела на Умай, но та кивнула.

— Ты подробно расскажи.

Гульнара уже открыла рот, заработав от меня нагоняй:

— Нет! Не ты. Умай пусть говорит.

— Не знаю, хатун, да только так оно и было, – начала та. – Тебя и с места сдвинуть не получалось, словно окоченела. Мы и кликали, и тормошили – ты ни в какую. Лишь ноги его сжимала, а хану от того худо становилось.

— Как же, худо? – передразнила я, скривившись. – А мне тогда каково было?

— Ты сидела сиднем, а он кричать начал, – голос у бывшей караванщицы дрогнул. – Мы и рот ему зажимали, чтоб никто не услышал. Потом те двое вошли, и все вместе его держали, так он разошелся. А после я и Гульнару позвала, чтоб помогала. Она подлезла, руку протянула, а он схватил. Сам схватил, хатун, Всевышним клянусь.

— И что?

— Затих враз – кричать перестал.

— Вот так взял и перестал?

— Да. Каждый тут притих. Он начал отходить, глаза открыл… Гульнара дернулась, руку забрала, а его выгнуло. Тогда нокер, Кутлуг который, и прикрикнул на нее, чтоб руку вернула. Она вернула, так хан притих заново. Уснул.

Умай перевела дыхание и продолжила:

— А потом, незадолго до тебя, проснулся: вы с ним малость разминулись. Кутлуг ему все объяснил, но сам он будто и не понял, чью руку держал. А может, и понял, не знаю. Мне никто ничего не говорил.

Я подозрительно покосилась на девчонку.

Дурочка наивная. Если хан рассмотрит в ней «обезболивающее», ее саму эта роль не обрадует. А она еще и улыбается... Но хуже всего было другое: не стирая девичьей улыбки, девчонка зыркала на меня исподлобья с каким-то несвойственным ей вызовом. Прятала его за опущенными ресницами, но я-то все видела.

Ох, Гуля, Гуля.

— О случившемся молчите! – раздраженно подвела итог я.

На большее сейчас меня просто не хватило. Пришлось понадеяться, что обе и без угроз поймут: слухов им не пережить.

— И еще попрошу тебя, Умай: не говори Темиру. Ежели узнает такое – наломает дров.

— Как велишь, хатун.

— Я спать буду, а вы следите за мной. Ты, Умай, последи, прошу...

— Худо тебе?

— Малость, – уклончиво выдала я, – до утра пройдет.

— А я как же? – пискнула Гульнара. – Буду подле.

— Нет.... Ступай. Не до тебя сегодня.

На последнем замечании она обиженно поджала губы, но у меня действительно не было терпения еще и на нее. Однако ретироваться девчонка не успела: едва попятившись, вскрикнула.

Через секунду я поняла, почему. Как и поняла то, что здоровый сон мне сегодня уже не светит.