Книга Фурадор, страница 61 – Денис Бурмистров

Максимилиан закрыл за собой дверь, опустил засов. Огляделся, решая, где бы обустроить место для обряда.

В его сумке находился крайне странный набор для послушника Ордена Фурадор. Помимо худого кошелька с самоцветами, свечей, соли и связки серебряных иголок, в аккуратных свёртках лежали шарики из теста и золы, почти высохший пучок придорожной травы, короткая осиновая ветка и кривая кукла в форме человечка, неумело сплетённая из лозы и куриных костей. Максимилиан выложил всё это вокруг себя. Осмотрел, сам себе не веря.

— Свет Единый, направь дорогой истинной, – пробормотал он, понимая, насколько святотатственно звучит молитва. – Освети путь, не дай сгинуть во тьме…

Вытащил из-за пазухи тщательно оберегаемый пергамент Нильса Крюгера, развернул, сверяясь. Ещё раз осмотрел предметы, тронул пальцами, будто удостоверяясь, что они действительно здесь.

Поймал себя на том, что неосознанно затягивает время, будто это на что-то могло повлиять.

— Хватит! – Максимилиан сам себя зло одёрнул. – Соберись и сделай!

Решительно поправил маску и погрузился в приготовление ритуала.

За основу Максимилиан решил взять «Белую тунику», одну из самых простых схем, на которой молодые послушники обучались попадать в Долину. Расчистил место, принялся чертить защитную пентагему, разложил камни. Элементы из языческого обряда разместил внутри, следуя схеме из пергамента. Куклу положил по центру, приколов для верности серебряной иглой. Кровь пока не использовал, для начала хотел понять, будет ли вообще что-то работать.

Когда чужой речитатив зазвучал под светлыми сводами часовни, Максимилиан испытал чувство омерзения и стыда. Но отбросил сомнения, сосредоточившись на деле.

Слова, что слетали с его языка, были незнакомы, они не превращались в единый поток, тянущий за собой Слова Резонанса, они больше походили на монотонный бубнеж слабоумного, на мерное постукивание и хруст каменных чёток. Дым от тлеющей травы проникал под маску, залезал в ноздри и устремлялся глубже, под череп, обволакивая разум и глаза.

Так длилось довольно долго, и Максимилиан сам не заметил, как начал раскачиваться взад и вперёд, убаюканный звуком собственного голоса. Фигурка в центре пентагемы поплыла, затуманилась, пошевелилась…

Один из белых самоцветов вспыхнул, вырвав мальчика из транса. Наваждение как рукой сняло, вновь вернув Максимилиана в реальность. И можно было бы решить, что всё померещилось, но ведь защитный камень на что-то среагировал? На что-то, пытающееся проникнуть в круг.

Или пытающееся вырваться из него?

Мальчик проверил самоцвет – тот не треснул и не утратил заряд. Посмотрел на куклу, но трогать не стал.

В следующий раз он был внимательнее и успел заметить, как встрепенулась кукла. Совсем чуть-чуть, дёрнулась под иглой.

Это уже что-то, уже какой-то результат! Нужно продолжать, только следует кое-что изменить.

Недолго решал, что убрать – защитные самоцветы или иглу, выбрал последнее. Сунул под язык очередной горький шарик, вновь забубнил чужие слова на чужом языке.

Теперь всё вышло куда быстрее. Вот монотонный ритм увлёк тело, вот мир задрожал и расслоился.

Кукла дёрнулась, зашевелилась. Сквозь полусомкнутые веки и сизую пелену дыма Максимилиан разглядел движение между лозой и костями фигурки. Словно длинный червь копошился внутри.