Книга Фурадор, страница 80 – Денис Бурмистров

— Мы?

— Ну да, мы. Я ведь ваш рыцарь! Вы сами меня так назвали!

Девушка покачала головой, рассмеялась.

— Милый Рэкис, но ведь это всего лишь игра. Детская игра в рыцаря и принцессу. Ну неужели вы восприняли её так серьёзно?

И замолчала, увидев, как опустились плечи мальчика.

— Воспринял, – глухо ответил Максимилиан. – И воспринимаю до сих пор.

— Ох, милый мой Рэкис… Бедный милый мой Рэкис… Но если вам так хочется, пусть так и будет. Слышите? Вы – мой рыцарь. Навсегда! Не забывайте об этом, хорошо? Вот.

Её пальцы нырнули в рукав, вытащили тонкий розовый платок с аккуратно вышитым вензелем.

— Возьмите! Пусть останется как память! И не забывайте меня, слышите?

Со стороны дома разнёсся зычный крик, цокот копыт. Скрипнул дилижанс, когда в него сел кто-то тучный.

— Прощайте, милый Рэкис! Спасибо, что вы такой чудесный!

Люменгард решительно шагнул к застывшей паре. Пробасил предупредительно:

— Госпожа Шарлотта!

Миг, и воздушная фигура девушки приблизилась почти вплотную, на край маски Максимилиана приземлился лёгкий поцелуй сквозь шёлк.

— Мы обязательно встретимся, мой рыцарь, – выдохнула она. – Простите и не забывайте меня!

Шелест одежды, удаляющиеся голоса, гиканье возничего. Протопали кони, тяжело прокатился дилижанс с закрытыми окнами. Скрипнули ворота, торопливо смыкаясь, и Максимилиан остался один на пустынной улице – оглушённый, опустошённый, с застывшей на губах фразой.

— Я люблю тебя, Лотти, – прошептал он, не смея потерять такие слова. – Люблю…

Его качнуло. Сердце защемило, в груди словно разросся чертополох. Не в силах больше сдерживаться, Максимилиан стянул маску, опустился на землю прямо возле ограды и заплакал, пряча лицо в ладонях.

Он не помнил, как брел по улицам и мог бы стать легкой добычей для ножей и клыков. Но, должно быть, провидение сжалилось над его разбитым сердцем, и ноги без приключений вынесли его к западным воротам. И вот здесь бы остановиться, присмотреться, задействовать чутье фурадора, но мыслями Максимилиан был далеко, летел вслед за дилижансом, за точеным образом под тонкой вуалью, за несбыточными грезами, что разрывали душу пополам. Когда ему перегородили дорогу, юноша всё еще вел ментальный диалог с Шарлоттой – умоляя, обвиняя, объясняясь. И там, в этих образах, он не побоялся сказать те самые слова и говорил их снова и снова, не позволяя ранам затянуться…

Ему ткнули факелом почти в самое лицо, заставив вернуться в реальный мир и возмущенно отпрянуть.

Это оказались городские стражники. Пришедший в себя Максимилиан вдруг понял, как давно не был в этих местах. Западные ворота никогда не были центральным порталом в Ноирант, но здесь всегда под прохладой высоких яблонь шумел оживленный рыночек. Теперь небо возле дороги перечеркивала рама виселицы, на которой грязными пугалами болталось несколько тел. Вместо яблонь темнели остатки кострищ, из канавы, словно тощие руки мертвецов, торчали оглобли перевернутых телег.

И стражники, обычно приветливые, сейчас источали злобу и высокомерие. Их форменные плащи и кольчуги давно утратили подобающую чистоту, а из-под масок неряшливыми кустами топорщились неухоженные бороды.

— А ну-ка, – древко копья больно ткнуло мальчика в грудь, подцепив лямку походной сумки. – Что тут у нас?

— Я – фурадор Рэкис, – Максимилиан был удивлен подобным поведением. – Я ученик мастера Крюгера.