Книга Фурадор, страница 81 – Денис Бурмистров

— Ага, ага, – безразлично поддакнул один из стражников, заходя сбоку. – Слышали.

— Почему вы меня остановили? – мальчик не боялся этих людей; он был искренне возмущен.

— «Почему остановили», – передразнил его другой стражник заплетающимся языком.

От мужчины явственно пахло брагой. А еще на груди у него болталось несколько дорогих цепочек, спутавшихся друг с другом. И на пальцах – слишком много колец для простого служителя городской администрации.

Максимилиан попятился, пытаясь удержать в поле зрения сразу всех стражников, и тут же едва не получил удар копьем в живот.

— А ну стой! – рявкнули ему.

И, ещё, пугающее:

— Так это тот самый, про кого говорили!

Юноша бросился бежать, но тупой арбалетный болт оказался быстрее. От сильного удара в затылок земля ушла из-под ног, и Максимилиан со всего маху грохнулся на мостовую, проваливаясь в черное забытье.

* * *

Кто-то кричал – страшно, по-звериному. От этого неистового звука хотелось спрятаться, укрыться, но чьи-то настойчивые руки трясли и заставляли возвращаться.

Максимилиан застонал, попытался свернуться клубком. Не сразу разобрал, что кто-то зовет его по имени. Кто-то знакомый, но словно уже чужой.

— Рэкис! – его вновь дернули за ворот одежды. – Очнись же, ну!

Максимилиан разлепил глаза, слабо оттолкнул темную фигуру. Прохрипел испуганно:

— Кто здесь?

В поле зрения вплыло худое лицо, замотанное по самые глаза в какие-то грязные тряпки, и мальчик не сразу узнал, кто перед ним.

— Цапля? Живой!

— Тише! – одернул его товарищ. – Живой, но не знаю, радоваться ли этому.

Они находились в темном сыром подвале с низким потолком и бугристым земляным полом, от которого веяло холодом. Сквозь щели массивной, грубо сколоченной двери пробивались слабые серые лучи, и это был единственный источник света. Тьма скрывала истинные размеры каменного мешка, но, судя по всему, он был довольно просторный, потому что с разных его сторон доносились приглушенные голоса, тихий плач и причитания.

— Что это за место? – спросил Максимилиан и попытался подняться на ноги. – Где мы?

Всё вдруг поплыло, голову пронзила острая боль. Молодой экзорцист торопливо опустился обратно, осторожно ощупал затылок, где под ремнями маски пульсировала большая шишка со струпьями запекшейся крови.

— Старые казармы, – ответил Цапля. – У Грокка здесь целый лагерь.

— Грокк? – удивился Максимилиан. – Я помню стражников…

— Они уже все с ним заодно! – горячо зашептал Цапля. – Все, кто еще остался! Остальные либо бежали, либо здесь…

Его слова заглушил пронзительный, леденящий душу вопль. В нем было столько смертельного отчаяния, тоски и боли, что Максимилиан оцепенел от ужаса.

Люди в подвале в голос зарыдали, завыли, взмолились. Кто-то грузный прошел по ту сторону двери.

— Что там происходит? – прошептал Максимилиан деревянным голосом. – Цапля, почему мы здесь?

Он попытался нащупать кинжал на поясе, но его лишили всех вещей, в том числе кошелька с самоцветами и футляра с документами.

— Я не знаю, – честно признался Цапля, его голос непривычно дрожал. – Они то и дело приходят, забирают несколько человек куда-то. Ни один не вернулся. Я лишь раз успел заметить комнату в дальней части коридора. И сестёр Дилан… С ними что-то не так!

Максимилиан вспомнил, что видел в Пристенках, содрогнулся. Это, а еще боль, витающий в воздухе ужас, Цапля – вечный оптимист, а теперь такой загнанный и подавленный, рыдания по углам, крики, гнетущая и мрачная неизвестность – всё это выпивало силы, оставляя хрупкую, трясущуюся плоть, неспособную ни к чему, кроме как покорно ожидать своей участи.