Книга Фурадор, страница 91 – Денис Бурмистров

— Там, вроде, нет никого, – Цапля тем временем обошел землянку и заглянул в окошко.

— Мастер говорил, что лучше опасаться пустой комнаты, чем самоуверенно считать, будто в ней никого нет.

— Так-то оно так. Но не думаю, что нас пытаются заманить в ловушку при помощи луковой похлебки, – друг втянул воздух, с наслаждением выдохнул. – Ну же, братишка, не на улице же торчать!

Делать действительно нечего, нужно выбирать из двух зол меньшее.

— Ладно, лезем внутрь, – нехотя согласился Максимилиан. – Пусть хоть крыша над головой будет. Только я первым пойду.

Он выбрал в кострище пару больших кусков потухшего угля, сложил в тряпицу. За неимением мела сгодится и это. Помолился, откинул влажный полог, за которым оказался большой щит, заменяющий дверь, отодвинул его и вошел под тяжелый свод землянки.

Здесь висел тяжелый, плотный воздух, пропитанный духом немытых мужских тел и горелого масла. На крюке под потолком мерцал закопченный фонарь, слабо освещая длинный стол с остатками нехитрого обеда, с простенькой посудой и подсохшими разводами от вина. Вдоль стен тянулись широкие лавки, покрытые скомканными шкурами и одеялами, валялся забытый сапог с прохудившимся голенищем.

Максимилиан попытался своим, как он считал, «особым» зрением увидеть притаившихся тварей, но не преуспел. Казалось, что лесорубы просто ушли совсем недавно, оставив всё как есть и планируя вскоре вернуться к еще не остывшей трапезе.

— Никого, – изрек из-за плеча Цапля. – Как я и говорил.

Он пропихнулся вперед, деловито навис над столом, высматривая, чем бы поживиться. Аромат похлебки больше не ощущался, но, должно быть, суп находился в одном из горшков.

У Максимилиана требовательно засосало под ложечкой, рот наполнился слюной. Но когда Цапля потянулся за заветренным куском сыра, резко окрикнул:

— Стой! Ничего не трогай!

Пальцы товарища застыли, на экзорциста уставились настороженные глаза.

— Что-то не так?

Максимилиан хотел ответить, что всё не так, что так вообще быть не должно, что глупо так легкомысленно себя вести. Но он не понимал, что именно ему не нравилось, торопливо шарил взглядом по стенам, по лавкам, по столу… Смотрел, смотрел, смотрел – и не находил. Был бы рад найти хоть что-то, зацепиться, ткнуть пальцем, найти повод убраться отсюда подальше.

Повода не нашлось, лишь неотступная тревожность, вполне свойственная ситуации.

— Не нужно ничего трогать, – всё же повторил он упрямо. – Непонятно, что тут случилось. Может, это отрава.

— Да нет! – Цапля сопротивлялся как мог. – Да ну какая отрава? Вон, смотри, суп свежий совсем. И здесь вот – кукуруза, хлеб. А том вон – кувшин, отсюда вижу, почти полный!

Максимилиану очень хотелось поддаться искушению, очень хотелось довериться другу. В конце концов, тот старше, опытнее.

— Цапля, – умоляюще протянул он. – Пожалуйста, ничего не трогай! Я не знаю, как еще объяснить, но я чувствую, что тут что-то не чисто. Хочешь, я отдам тебе свою долю? Только не ешь здесь ничего! Пожалуйста!

Долговязый парень колебался, будто его силой притягивало к столу. Наконец сжал вытянутые к еде пальцы в кулак, отодвинулся, понуро опустился на скамью. Сказал глухо, даже чуть обиженно:

— Твоя правда, братец. Что-то я совсем нюх потерял со всеми этими событиями.

— Мастер говорил, что лучше быть голодным, чем лежать холодным, – попытался пошутить Максимилиан.