Книга Демоны и сталь, страница 99 – Денис Бурмистров

— Какого дьявола у вас там творится?

За спиной Улисса возникла фигура Малсуна, мелькнул наконечник стека. Он тоже увидел незваного гостя.

— Эй! А ты кто? А ну стой! – бестиадор сделал большой шаг вперед, намереваясь схватить мальчишку, но тот быстро юркнул под ближайшую телегу и уполз за нагромождение сундуков.

— Вот же крыса! – укротитель стукнул стеком по ближайшей телеге. – Жаль, сиротки не успели сожрать эту тварь!

Мужчина развернулся к Улиссу, выхватил у него из рук миску.

— Дай сюда! Не дорос еще…

Он грохнул миску на кривую табуретку в углу, повернулся к Улиссу. Очередная волна парализующего дурмана окутала мальчика, этой неодолимой силе вторили чудовища, зачаровано покачиваясь в своих клетках. От бестиадора будто исходила аура безоговорочного подчинения, слепого обожания и страха.

Только теперь все было несколько иначе, теперь Улисс все четко понимал, хоть и не мог двигаться. Вернулись звуки – шелест дождя, призывные крики Такито и голоса прибывающих зрителей. В нос ударила наполняющая воздух вонь, смешанная с запахом горелого жира из потухшей лампы.

Малсун подошел, схватил Улисса за подбородок и рывком заставил мальчика посмотреть на себя.

— Скажи спасибо тому прохвосту, что помешал преподать тебе урок, – слова, словно извивающиеся змеи, вывалились из перекошенного рта бестиадора. – Впрочем, теперь ты и так понимаешь на что я способен, верно?

За спиной Малсуна защелкал хитин, и лицо девочки-сколопендры медленно приблизилось к решетке. Взгляд немигающих глаз пронзил Улисса словно игла бабочку.

В другой клетке зашевелился Паук Пустошей, донесся чуть слышный перестук зубов и влажное причмокивание.

— Здесь ты в моей власти, щенок, – Малсун так сжал пальцы, что мальчик застонал от боли. – Если я захочу, то ты возьмешь нож и начнешь скармливать себя сироткам по частям. Запомни это ощущение, дризга, оно может вернуться к тебе в любой момент. Впредь даже не смей переходить мне дорогу, или что-то вякать, или даже косо на меня смотреть, понял?

Он приблизил лицо так близко, что Улисс ощутил влажную кислоту его дыхания. Зашептал громко и угрожающе:

— И чтобы ты там себе не надумал, мелкий ублюдок, Ева – моя. Сделай то, что она попросит, но даже в мыслях не смей возомнить, что можешь получить нечто большее. Увижу вас вместе – пеняй на себя.

Он вывернул пальцы так, что Улисс упал на землю от боли. Брезгливо сплюнул, гаркнул:

— Пшёл вон! И шмотки свои обгаженные не забудь!

* * *

Вернувшись из бестиария, Улисс забился в самый дальний угол конюшни и какое-то время сидел в темноте, обхватив руками колени и глядя в одну точку. До него доносились звуки идущего представления, где свист и разноголосые вопли публики смешивались с гортанными возгласами семейства Пардуса, с музыкальными номерами нарочито веселой «Дивы» Бландо и хриплым хохотом Такито. Когда объявили выступление бестиадора, Улисса стошнило, и он какое-то время отплевывался горькой желчью под косыми взглядами настороженных лошадей.

Да, ужас и сокрушающее осознание случившегося пришли к нему не сразу. Он действительно не ожидал того, что случилось, не был готов к такому насилию над собой. Представляя противостояние с Малсуном, он видел перед собой всего лишь взрослого мужчину, пусть и намного сильнее себя, но все же обычного, из плоти и крови. С ним можно было ругаться, от него можно было убежать, его, в конце концов, можно было больно поранить, если дело зайдет слишком далеко.