Книга Панцири, страница 97 – Денис Бурмистров

А потом появился этот посыльный, выглядящий так, словно снизошел со своего небесного насеста до нашей грешной юдоли. Я сразу понял, что вести он несет недобрые.

— Кто есть шевалье Дрю Ормандо из Маэвенто? – без всякого приветствия спросил он, брезгливо оглядывая наш лагерь.

— Это я, – ответил я.

— Имею указание сообщить, что графиня Дампьер отстранена от командования, взята под стражу и ожидает трибунала, – бесцветным тоном пробубнил посыльный.

Поднявшийся гвалт возмущение, казалось, долетел до самого королевского шатра.

— Что он говорит? – понеслось отовсюду. – Что за чушь? Как отстранена? За что?

— Почему отстранили магнуса? – спросил я, стараясь сохранять спокойствие.

Посыльный, сделал шажок назад, словно нащупывая путь к отступлению.

— Приказ герцога! – выпалил он фразу, которая должна была все нам объяснить. – Вы обязаны подчиниться!

— Это я знаю, – с нажимом сказал я, глядя ему прямо в глаза. – За что отстранили Фиалку?

Не уверен, что этот хлыщ знал, кто такая Фиалка, но он понял, о ком идет речь.

— За саботаж, за трусость на поле боя и высокие потери среди вверенных ей солдат, – на одном дыхании ответил посыльный.

А потом передал мне капитанский жетон.

Когда он ушел, я все еще смотрел на полустертый диск в своей ладони.

Пикси спросил:

— А где, собственно, сам Мертвец?

Выяснилось, что капитан тоже под стражей – за публичное оскорбление генерала Бебракса и нанесение телесных повреждений гвардейцам.

— Да как же это так? – растерянно спросил Руни. – Как мы без Мертвеца? И без Фиалки?

Вопрос повис в воздухе. И все ждали ответа, ждали решения.

От меня.

Знаете, дорогой читатель, я никогда не стремился быть лидером мнений или рупором общественной воли, мне зачастую безразлично мнение масс. Я привык решать проблемы сам, никогда не искал поддержки или одобрения.

Но есть одна вещь, от которой нельзя оставаться в стороне, на которой держится весь фундамент моей любимой тяжелой пехоты.

Мы всегда стоим за своих.

Мы никогда не выносим сор из отряда, если понимаете о чем я, никогда по позволяем другим судить нас. Если кто-то из наших совершил проступок – мы сами разбирались с этим и, если нужно, наказывали виновного. Даже если случалось, что наш солдат попадал на трибунал, с ним всегда рядом был либо капитан, либо кто-то из опытных товарищей. Мы никого не оставляли в одиночестве, никого не бросали. Именно эта сплоченность делает нас той нерушимой силой, которая опрокидывает любого врага.

Ну, еще, конечно свирепость, кровожадность и крупное телосложение. Но в первую очередь всё же сплоченность.

Поэтому я оглядел собравшихся, повесил на шею капитанский жетон и дал команду «Сбор!».

Мы вооружились, надели броню, перевязи, регалии. Построились в походную колонну и двинулись к шатру герцога Леопольда. Шагали мы не очень быстро, не очень слаженно. Многие еще не отошли от вчерашнего боя, кто-то был контужен, кто-то хромал, некоторые придерживали наспех залатанные раны. У меня самого, кажется, было выбито плечо, а правая рука опухла и с трудом влезла в латную перчатку.

Тем не менее, мы двигались целеустремленно, и встречные торопливо уступали дорогу, пропуская нашу злую и шумную процессию.

Весть о нашем приближении достигла генералов раньше, чем мы успели дойти. Нам навстречу высыпала стража с вымпелами герцога на плащах, а также, невесть откуда взявшаяся королевская дворцовая гвардия с длинными и опасными бердышами.