Книга Равновесие Парето, страница 104 – Денис Бурмистров

Будто бы город что-то искал, перекладывая себя с место на место. А мы были лишь досадной помехой.

Город был безлюден, но не пуст. Много странного встретилось нам по дороге.

К моему облегчению опасных теней видно не было. То ли нас пока не нашли в этой чехарде, то ли они появлялись ближе к вечеру. Но и без теней город жил странной и пугающей жизнью.

В одном из дворов, мимо ржавого гаража, женщина несла тяжелые сумки домой. Полупрозрачная, она появлялась у одного угла железной коробки и пропадала у другого, чтобы появиться вновь и проделать опять свой короткий путь.

Мы не стали подходить.

В одном месте, прямо из асфальта, торчали подошвы рабочих ботинок. Я хотел было потыкать в них копьем, но Олег оттащил меня, и мы прошли мимо.

На неизвестной мне улице, возле бакалейного магазина, бестелесные голоса, произносили что-то неразборчивое с невероятной скоростью. Так быстро, что резало уши. Мы поспешили уйти, хотя Карчевский еще долго шевелил губами, пытаясь уловить смысл.

Я не верил себе. Впервые в жизни я ставил под сомнение свои органы чувств. После встречи с исчезающей женщиной, когда мы уже прошли некоторое время, я поймал себя на мысли о нереальности происходящего. Еще минуту назад я видел полупрозрачный призрак своими глазами, а теперь я сам для себя отрицал это. Потому что призраков не бывает. И получалось, что глаза говорили одно, а разум — другое.

И от этого парадокса у меня разболелась голова.

Когда ломаются старательно возведенные башни устоявшегося бытия, то это всегда больно.

Карчевский же никак не комментировал происходящее вокруг. Он избрал политику созерцания, не давал и мне лезть, куда не следует. Мы не стали пробовать кидаться камнями в окна, за которыми двигались призрачные тени, мы не стали ловить катающийся по кругу детский мяч. Мы смотрели, слушали и проходили мимо. Потому что Олег четко сказал еще в начале пути: «Это уже не наше. Не надо трогать». И мы не трогали. Потому что совсем не хотелось знать, что будет если. Потому что при всем желании поэкспериментировать я боялся последствий. И старался вести себя разумно.

До тех пор, пока мы не набрели на дом шофера Ильи.

— Смотри-ка, опять на Солнечную попали, — Олег остановился у торца дома, уперев руки в бока. — Хреново, если нас по кругу повело.

— А я знаю этот дом, — отозвался я, подходя ближе к геологу. — Я тут в гостях был у…

Стекло в окне второго этажа разлетелось вдребезги, острыми осколками брызнуло наружу. Вылетевший за мгновение до этого красный корпус телефонного аппарата с хрустом влетел в разросшиеся кусты акации, повис трубкой на ветвях.

Из окна донесся грохот переворачиваемой мебели, мелькнула тень. Багровые отблески отразились от хищно ощерившихся осколков стекла, торчащих длинными клыками из рамы, в проеме появился мужчина в тельняшке и с горящей табуретной ножкой в руке. Илья, шофер!

— Илья! — заорал я. — Илья! Это я, Игорь!

Илья недоуменно посмотрел из стороны в сторону, потом наконец выглянул наружу. Увидел меня, лицо его преобразилось, он открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но позади него что-то показалось, что-то черное, и он резко развернулся, размахивая факелом. Скрылся из вида, лишь мелькнула тельняшка. Звон посуды, гортанные крики Ильи.

Мы с Карчевским переглянулись.