Книга Последняя надежда Этэры, страница 137 – Алекс К. Уиллис

Он сжал кулаки, его костяшки побелели.

— Арбитр… он не злодей. Он… капитан. Капитан корабля, который тонет в океане без берегов. И он увидел наш берег. Единственный. И он ведет к нему своих людей, зная, что на том берегу уже кто-то живет. И у него есть выбор: либо его народ умрет в открытом море, либо… они высадятся на наш берег, вытолкнув нас в воду.

Он посмотрел на них, и в его глазах стояла вся боль двух миров.

— Их технология, их война… это не оружие завоевания. Это… инструмент выживания. Отточенный в горниле абсолютного, вселенского конца. Они не нас ненавидят. Они… боятся. Боятся не успеть. И этот страх… он старше нашей цивилизации. Он холодный, как лед между галактиками. И он оправдывает для них все.

Алиса слушала, не шелохнувшись. Ее прагматичный ум, всегда искавший слабость врага, столкнулся с концепцией, у которой не было слабости. Только трагедия. Она думала о Рее, о ненависти в ее глазах к тем, кто сжег Тарн. И теперь эта ненависть оказывалась направленной на таких же жертв, только жертв куда более страшных обстоятельств.

Марк медленно открыл глаза. В них не было былой солдатской простоты. Теперь в них была тяжесть понимания.

— Значит, мы не просто воюем, – тихо сказал он. – Мы… участвуем в экзистенциальном споре. Чья трагедия весомее. Чье право на жизнь больше.

— Да, – выдохнул Роман. – И проиграют в нем… все. Если «Жнец» ударит, погибнет Этера. Но если мы уничтожим «Жнец» – мы уничтожим последнюю надежду целой цивилизации. Мы станем могильщиками.

Ужас войны – физический, кровавый, понятный – теперь усугубился ужасом невыносимой правды. Раньше была ясная цель: защитить своих, победить врага. Теперь враг исчез. Его место заняла бездна этического выбора.

— Что же нам делать? – прошептала Алиса. Ее голос впервые за долгое время звучал потерянно. – Мы не можем позволить им уничтожить Этеру. Но мы не можем… стать причиной геноцида.

— Мы сделаем то, что должны сделать прямо сейчас, – твердо сказал Марк, с трудом поднимаясь. Он подошел к груде снаряжения и положил руку на прохладную поверхность акваланга. – Мы остановим «Жнеца». Потому что под прицелом сейчас наши друзья. Потому что диалог невозможен, пока над головой висит дуло пистолета. Сначала мы обезоружим. Потом… потом будем искать слова.

Он был прав. Это был единственный возможный путь в тупике. Сначала остановить немедленную угрозу. А уже потом, ценой невероятных усилий, пытаться построить хрупкий мост через пропасть взаимного уничтожения.

Роман кивнул, чувствуя, как тяжесть никуда не уходит, но обретает фокус. Они не могли решить судьбу вселенных сегодня. Но они могли попытаться выиграть еще один день. Один шанс.

Они снова погрузились в обсуждение деталей. Но теперь их голоса звучали тише. Решимость никуда не делась, но она стала тяжелее, мудрее и бесконечно печальнее. Они не были просто солдатами. Они были людьми, взвалившими на свои плечи бремя знания, которое могло бы сокрушить кого угодно. И они продолжали идти.

Тишина в комнате была густой, как смола. Планы были обсуждены, безумные идеи высказаны. Теперь настало время для самого тяжелого – озвучить то, что двигало каждым из них. То, что заставляло их отвергать спасение и готовиться к самоубийственному прыжку в космос в самодельных скафандрах.