Книга Ловя отражение Луны, страница 137 – Гвендолин Доу

Вдыхая аромат лунных пирогов, Мо Ян неожиданно подумал о матери. Как неожиданно, это ведь праздник единения семьи! Вскоре после соревнований всех адептов отпустят в родные дома, чтобы они могли выразить сыновью или дочернюю почтительность. В прошлый раз юный Мо догадался разыграть горячку, но теперь было поздно просить тигра отдать шкуру ^[167].

Ему было неловко смотреть в глаза матери после столь длительного отсутствия, и не покидало ощущение, что, увидев живую и здоровую Мо Сяохун, сын опозорит себя эмоциями. И лишний раз заставит ее переживать.

Как бы хотелось, как раньше, вернуться домой с легкостью на душе и рассказывать о сложной учебе и красотах Трехглавой, пока мать расчесывает ему волосы и подает на стол аппетитные юэбины. Обычно в его семье их готовили с бобовой пастой, но маленькому Мо Яну нравились любые. А потом можно идти резвиться в цветочном поле, чтобы, набегавшись, уснуть там диким волчонком.

— Мо Ян, нам туда, – сказали рядом с юношей и взяли его за рукав, чтобы он не потерялся в толпе. Некоторое время адепты Мэйшань петляли по улочкам, пока не остановились перед украшенным к празднику заведением.

Они зашли внутрь, и Пэй Юань стал мило уговаривать встречающего гостей дать им столик попросторнее. Гу Минь все еще держал старшего соученика за рукав, и тот дернул руку будущего небожителя в ответ.

— Это что такое? – спросил он, непонимающе щурясь.

— Супная, что же еще.

Внутри было просторно и шумно, в нос сразу ударил запах специй, лицо обдало теплом от горячего супа. Верно – каждый из столов в этом заведении был с собственным котлом посередине, вокруг которого усаживались гости. Мо Ян не успел разглядеть, как и зачем все происходит, а его уже повели дальше и посадили за одним из столов.

— Осторожно, ноги! – воскликнул Вэнь Мин, заметив, что его шисюн собирается вытянуть конечности во всю длину и сунуть их прямо в угли.

Тот дернулся, собрался и даже сложил руки, как почтенный даос, на коленях. Котел им достался такой большой, что, если есть суп с двух черпаков, можно было бы насытиться всем пятерым! Однако странное дело: котел был разделен надвое. В одном бульоне кипели ростки и совсем немного приправ, а другой был алым, словно вуаль невесты. Набор перцев, плавающих в пузырящейся воде, восхитил бы любого сычуанца. У каждого адепта были свои палочки и черпак для бульона.

Мо Ян не очень понимал, как это есть, поэтому решил подождать. Вокруг было шумно, после благодатной тишины Трехглавой юноша чувствовал себя почти оглушенным. Пэй Юань суетился так, словно от его усердий зависела судьба Поднебесной. Сяо Ци намешивал соус для обмакивания, добавляя побольше лука. Вэнь Мин вертел головой и здоровался с соседними столиками – присмотревшись, юный Мо узнал и знакомых из городка: того же сварливого мужчину из книжной лавки, – и завсегдатаев чайного дома. Взгляд привлекли одежды цвета водного нефрита ^[168]. Даже ученицы из Цзытэн устроились за соседним столиком!

— Юй Хуа, и ты здесь, – отметил Гу Минь, повернувшись к расположившимся за столиком поменьше девушкам. Пэй Юань, до этого руководивший доставкой мяса и всяческой снеди к столу, отвлекся на девиц. Двоих из них Мо Ян смутно помнил, они в прошлой жизни владели боевыми веерами. Третья – холодная красавица, бледная, как луна, и не посмотрела на адептов Мэйшань. Юй Хуа, занятая своим черпачком, подняла взгляд на предназначенного ей судьбой.