Книга Ловя отражение Луны, страница 157 – Гвендолин Доу

Он знает.

В конце концов, на закате жизни Гу Миня не ждало ничего, кроме крови умершей Юй Хуа на руках, множества упокоенных навек демонических душ и свертка на руках.

Гу Минь некоторое время смотрел на черты лица своего ребенка, черты-борозды, сложенные в гримасу. Юй Хуа так храбрилась, что ее ядро сможет выдержать союз с таким заклинателем, как Гу Минь, и в итоге внутренности девушки разорвались изнутри.

Красный, красный, красный. И пуповина лазурно-нежная, как отблеск раковины диковинного моллюска. Крики звучали далеко.

Отнявший жизнь девушки, которую Гу Минь никогда не любил, но и не ненавидел, ребенок не открывал глаз и не кричал. Он даже не дышал..

Люсин-цзунши не пришел, чтобы помочь. Наступил день его вознесения, счастливое событие, а руки Гу Миня были в крови невинной.

Помедлив, он положил сверток на кровать, рядом с его матерью. Крики стали ближе.

Гу Минь прошел на задний двор ученических комнат, где им пришлось остановиться из-за внезапных схваток Юй Хуа. Вымыл руки, умылся и привел себя в должный вид. Заглянув в комнату с трупом жены, он заметил, что сверток с телом ребенка пропал.

Дело сделано, у него забрали все. Гу Минь вышел во двор, но следов присутствия Люсина-цзунши не обнаружил. Он забрал колчан со стрелами, оставленный в спешке у дома, и заметил, что в нем не хватает нескольких стрел.

Когда крики достигли ворот Мэйшань и на какое-то время затихли, мужчина поднял голову и посмотрел на солнце, от которого осталась аккурат ниточка для тетивы Юянгуан. Небеса были близко.

– Вам нравится за этим наблюдать? – вырвалось у него.

Какие глупости. Ты с самого начала знал, еще когда тебе так восторженно говорили о схожести с предком Гуань Фэем, что должны вынести будущие небожители перед своим вознесением.

Но неужели все должно быть именно так?

Гу Минь вышел с заднего двора, прошел по безлюдной тропинке вдоль ученических построек и встретил Мо Яна.

Точнее, то, что от него осталось, – лохмотья и сбитые в кровь и мясо руки. Из-под спутанных волос на Гу Миня смотрел кто-то, некогда бывший его шисюном. Бай Шанцюэ птицей с оторванными крыльями повис на нем в тщетной попытке остановить.

Тогда заклинатель понял, что ему нужно сделать. И вырвал последнюю нить солнца из проклятого дня.

Каким-то образом оставшись в живых после падения с высоты, Гу Минь коснулся грудной клетки. Ядро было разбито, рана открыта жадной кровоточащей пастью. Рядом грудой сломанных костей и клочьями темных волос лежал Мо Ян.

Гу Минь напряг все силы, чтобы подползти ближе. Повернув бывшего соученика к себе за плечо, он понял, что тот разбился о камни и не сможет ответить. Чудовищные глаза Мо Яна были словно раздавлены падением или вырваны злой рукой. Осталось лишь кровавое месиво вместо лица.

Мир замер, остановившись в одном мгновении. Перед Гу Минем, сбитой птицей, опустились красные ступени.

Его от долгожданного вознесения отделяло лишь тело человека, отмеченного несчастливой звездой и прожившего позорную жизнь изгнанника. Напрячь все силы, отбросить его в сторону и доползти до ступеней – разорвать свои связи с бренным миром и забыть всю боль и кровь, пролитую в день Черного Солнца.

Но…

Вместо этого Гу Минь слабой рукой закрыл Мо Яну лицо.

– С возвращением… шисюн.

И потерял сознание, так и не коснувшись алых ступеней.