Книга Ловя отражение Луны, страница 17 – Гвендолин Доу

Все было прекрасно в Гу Мине: навыки боя, острый ум и быстрые отточенные движения. Там, где все плелись и спотыкались, он бежал. Ему было присуще благородство и доброта души… Где-то глубоко.

Потому что, как оказалось, этот герой в основном забрасывал пылью с пят своих обыкновенных соучеников, которые в силу природы никогда бы не смогли нагнать будущего небожителя. Он следовал правилам так рьяно, словно сам не был еще юношей. Не обращался доброжелательно ни к кому, кроме учителей. Но, несмотря на все это, соученики питали к нему глубокое уважение, доходящее почти до тошнотворного почитания. Гу Минь был словно дракон среди людей ^[18].

Стоит ли говорить, какое у него было отношение к Мо Яну, рожденному под, как теперь все знали, несчастливой звездой? Юный Мо просто не существовал для будущего небожителя. Между прочим, Гу Минь был младше него на целый год. Не очень-то благородное обращение со своим шисюном ^[19].

Бай Шанцюэ еле заметно вздрогнул, отрывая взгляд от работы. Поднявшись, он грозно сдвинул брови и начал вовсю отчитывать несчастного Вэнь Мина. Тот покраснел и весь сжался, едва ли понимая спросонья, что его подставил сосед.

Где еще вы увидите подобную картину, в которой учитель быстро начал исправлять ошибку, на которую ему указал ученик? Всего-то родился в нужный момент, под нужной звездой, и все, весь мир перед тобой распластался, предлагая себя.

Мо Ян соврал бы, если бы сказал, что не завидует.

Строго отчитав несчастного, учитель Бэй Шанцюэ долго мучить остальных не стал и отпустил их с чтений. Стыдился ли он замечания Гу Миня или просто хотел вернуться к своей поэме, которую сочинял уже не первую луну? Ученики поспешили откланяться и отправились на заслуженный отдых. Только Гу Минь, конечно же, остался, вмиг оказавшись рядом с учителем со своей копией Дао Дэ Дзин.

Что же, раз все уходят, то пора и Мо Яну потихоньку…

— Мо Ян, подойди, – позвал Бай Шанцюэ. Ученик подошел к нему, почтительно склонив лохматую голову.

Гу Минь едва обернулся, бросив на Мо Яна взгляд – ощущалось как солнечный ожог.

— Учитель, – сказал юный Мо, проморгавшись после этого удара.

— В продолжение наказания иди собери сливы перед ужином. Корзинку найдешь в ученических комнатах.

Мо Ян поклонился еще раз и, получив разрешение, поспешил прочь.

После всех тренировок ученикам иногда удавалось выкроить свободное время перед ужином и наступлением темноты. Каждый занимался своим: Пэй Юань умудрялся проскочить вниз, в шумный городок, Гуй Ли, соученик Мо Яна, который пока остался без представления, отправлялся на соседний пик, чтобы помочь местному лекарю.

Путь в сливовый сад пролегал через мост, соединяющий скромный пик их школы с небольшим склоном, усеянным цветущими сливами. Мо Ян проверил свой жетон, большим пальцем обведя резные узоры на древесине. Тот всегда висел на шнурке у пояса. Каждый ученик Трехглавой горы имел такой и обязан был носить его при себе, чтобы без проблем покидать свой пик.

Здесь, в этом тихом уголке, белые сливы цвели круглый год, пленяя ароматом каждого, кто зайдет за каменные врата без приглашения или пропуска. Подобная защита действовала на всех школах, не позволяя ученикам гулять где вздумается. Особенно тщательно была защищена Цзытэн, где обучались девушки. Об этом тосковал болтун Пэй, Мо Ян же воспринимал это весьма поэтично: так близки прекрасные девицы и в то же время недосягаемы, словно луна в озере.