Книга Ловя отражение Луны, страница 43 – Гвендолин Доу

— Пока Поднебесная под дланью Владыки, будет народ счастлив, – проговорил как мантру худой Цзя, благодарно принимая закуски.

— Пока Яшмовый Владыка в Садах Бессмертных, Поднебесная процветает! – подхватила торговка.

Вместе они совершили поклон друг другу и отпили из своих чаш. Подошедший на шум Гу Минь уселся за столик поодаль, неодобрительно глядя то на Мо Яна, то на покинутый чайник с остывающим чаем.

— Что ты там делаешь, Мо Ян? – сварливо поинтересовался его несносный шиди. – Слезай!

Мо Ян же так просто сдаваться не собирался. Он соскочил с платформы, да, но решил довести спор до конца. Юноша подошел к столику, за которым сидели братья-рассказчики, и всем видом продемонстрировал возмущение.

— Что же получается, о бессмертных и героях мы рады складывать истории, про демонов мы любим сочинять небылицы, а про покалеченные судьбы никому не интересно послушать?

— Ты, юноша, должно быть, слишком долго просидел на своей горе и не заметил, что такими судьбами выстлана вся страна – от столицы до самых ее забытых окраин, – мягко ответил худой Цзя. – Зачем приукрашивать страдания, если от этого только горчит чай?

Он сделал жест хозяйке, чтобы та принесла еще чашек, и указал Мо Яну на пустующий стул рядом. Тому второго приглашения не требовалось, и он охотно уселся, бросив взгляд на негодующего вдали Гу Миня. Шиди, немного подождав, поднялся и направился к столику с братьями-рассказчиками.

— От Неба и Земли рождаются люди. Зло и добро присутствуют в каждом человеке, но почему-то неудача создает всегда негодяев, а удача – уважаемых людей, чьи имена будут увековечены, – сказал Мо Ян.

— Именно так, юноша, – кивнул толстый Цзя. – Правила бытия, сна и грез ^[45], как вы, люди возвышенного толка, это называете.

Хозяйка незаметно появилась рядом и поставила две чайные чаши и тарелку с фруктами.

Мо Ян почувствовал знакомое жжение на скуле и повернул голову, встречаясь взглядом с устроившимся рядом Гу Минем. Захотелось немедленно показать ему язык, но он находился в середине серьезной беседы!

— Но ведь это несправедливо! – Юный Мо наполнил чаем чашу. – Если человека оклеветали, то ему придется всю жизнь нести на себе незаслуженную ношу. Кто тогда рассудит?

— Верно, это дело разрешается после смерти, – сказал Гу Минь. Когда он заговорил, оказавшись так близко, Мо Ян четко ощутил тепло от его присутствия. Видимо, сказалось свежесвитое ядро – как золотая жемчужина своим существованием придает смысл и таинство раковине с моллюском, так и Гу Минь вплел себя в бытие нитями будущего бессмертного.

Юноша с золотым ядром коснулся губами чаши, пробуя чай на вкус. В волосах его затесались ленточки свитой ци, еще не ставшие тетивой для божественного лука. Пальцы еще не были стерты в сражениях. Гу Минь был еще так юн, так юн.

И внутри этого мальчишки, – подумал Мо Ян, – мой злейший враг.Он подавил желание сомкнуть на шее птенца клыки, но чего ему это стоило!

— Молодой господин Гу, вы ли это? – оживился тощий Цзя. Лишь бы в ноги от восхищения не упал.

Гу Минь скромно улыбнулся, тени залегли в уголках губ.

— Неужели в историях каждый, кто противостоит судьбе, заканчивает плачевно? – спросил он.

— Часто… но не всегда, – задумался толстый Цзя, – к вершине сотни дорог, и Небеса благосклонны к тем, кто преследует праведную цель.