Книга Ловя отражение Луны, страница 74 – Гвендолин Доу

— Гуй Ли, – обратился Мо Ян к соученику, – сможешь осмотреть его? Кажется, одна из лап сломана.

— У тебя вся рука в крови. Мне нужно прежде всего осмотреть тебя!

Настойчивость Гуй Ли была достойна похвалы. Все-таки Мо Яна осмотрели, промыли легкие следы от укусов и обработали их тем, что было в походных ученических мешках. Затем осмотрели волчонка и рассудили, что все не так плохо. Он был просто очень напуган.

— Ты должен мне все рассказать. Но завтра, – строго сказал Гуй Ли.

Приведя себя в порядок и переодевшись, ученики устроились спать. Все, кроме Мо Яна. Тот стянул одеяло с кана и сел рядом с волчонком, который начал снова тихо скулить и плакать.

— Ну что ты, что ты… – Он осторожно укрыл маленького Хэйшана, стараясь успокоить.

Он все равно не уснет от пережитых волнений еще долгое время, а младшим сон куда важнее. Гу Минь с Гуй Ли ворочались на кане, а Мо Ян погрузился в собственные тревожные мысли.

Хэйшан через некоторое время затих и замер в руках Мо Яна. Его маленькое сердце стучало о тонкие ребра, стук отдавался в пальцы. А Мо Ян вспоминал. Отношения между ним и Гу Минем не всегда были такими плохими. Он еще помнил их первую встречу и мечты, разбитые вдребезги.

То были дни после Чжунцюцзе ^[87], когда вкусная бобовая паста лунных пряников ^[88] еще оставалась кое-где на зубах.

Конечно, не даосское это дело – мирская жизнь. Но неискушенный Мо Ян охотно участвовал в бытовых заботах, и его часто видели на кухне помогающим младшему повару Су. За это юному ученику досталось даже больше лунных пряников, чем другим!

Дул прохладный ветер, опадающая листва приятно шуршала под ногами. Мо Ян вышел к воротам школы с метлой, чтобы аккуратно подмести листву и придать территории более благопристойный вид. В Мэйшань тогда было совсем немного учеников, включая Гуй Ли и Мо Яна, и никто из них не славился происхождением из крупного клана заклинателей. Однако у каждого были определенные способности и мечты, и потому юноши тоже хотели попытать счастья в жизни.

Мо Ян был одним из таких, наивный и глупый. В те годы он носил еще более длинную челку и прятал глаза, чтобы избежать лишних сплетен. Искусство и различные науки давались ему легко, а вот с концентрацией ци были проблемы. Но юноша не жаловался, а наслаждался учебой и стойко терпел любые трудности.

Бай Шанцюэ в тот день задержался у своего побратима, иначе бы он обязательно пришел раньше и встретил нового ученика подобающе. Он даже, к сожалению, не успел предупредить остальных о том, что новенький придет.

Ах… Тогда еще никто не знал о том самом юном адепте Мэйшань. Тот пришел совершенно один – без сопровождения семьи, странное дело. Юноша – нет, мальчик – был одет в простые, но изящные одежды и носил украшенный фамильный пояс, свидетельствующий о достойном положении его семьи. У него были круглые румяные щеки и какой-то очень серьезный вид, из-за чего Мо Ян сначала решил, что он сын какого-то торговца, решившего почистить карму.

Он перестал подметать листву и оперся о метлу, стараясь выглядеть величественно, несмотря на явные сходства с предметом своего труда.

— Ты заблудился, гунцзы ^[89]? – спросил он.

На него посмотрели – о, этот взгляд, который будет с Мо Яном еще долгое время совместного обучения. Легкое возмущение и невероятная, недетская серьезность. У Гу Миня тогда была россыпь летних веснушек на щеках, неизменный пучок на макушке и выражение лица словно у озабоченного тяготами быта мужа.