Книга Наследница Джасада, страница 207 – Сара Хашем

— Именно так, – сказал Равейн. – В магии только предательство.

Если мы продолжим тянуть за эту нить, моя магия вырвется за пределы браслетов и отправит этот стол прямиком в Равейна.

Пытаясь отвлечься, я смотрела на то, как его скипетр мерцал в свете свечей, а белые бриллианты искрились на стеклянном шаре.

— Стекло непробиваемо, – сказал Равейн, проследив за моим взглядом. – Оно не может треснуть или расколоться на части. Это подарок моей дорогой покойной жены после рождения Арина.

Мою голову пронзила боль, и воспоминание расцвело в ней, как капли алой крови.

Исра из Низала сидела рядом с Равейном на Кровавом пире, сцепив руки на коленях. У нее был затравленный взгляд женщины, готовой к худшему. Мы лишь мельком пересеклись с ней взглядами, прежде чем она устремила его в какую-то отдаленную точку. Тогда я подумала, что женщина Низала просто слишком застенчива, и стала играться кисточками на рукавах тэты Палии.

– Она знала, что произойдет, –сказала Ханым. – Она знала, что он собирался убить ее вместе со всеми остальными.

— Он прекрасен, – сказала я, несмотря на то что скипетр источал злобу.

Стальные когти фиолетового ворона, сверкающего глазами на железном пьедестале, смыкались вокруг стеклянного шара.

Ума не приложу, почему мне, десятилетнему ребенку, хотелось его потрогать.

Каждая минута этой трапезы тянулась тысячелетия, и к тому времени, как слуги убрали тарелки с десертом, я чувствовала себя более натянутой, чем струна лютни. Тактика допроса Равейна почти во всем отличалась от тактики Арина. Его отец маскировал свои осторожные маневры хорошим юмором и обаянием.

Когда по окончании ужина Верховный Равейн подошел ко мне, мои пальцы инстинктивно дернулись, стремясь нащупать в кармане платья кинжал. Мои браслеты были раскалены до предела вокруг моих запястий, и если бы я хоть на долю секунды ослабила контроль над своей кипящей магией, я могла бы вонзить скипетр Равейна прямо ему в горло, не двигаясь с места.

— Я с нетерпением жду твоего успеха во втором испытании, Сильвия, – сказал он, и я застыла как вкопанная, когда он взял меня за подбородок и запечатлел легкий поцелуй на моем лбу. – У меня такое чувство, что ты станешь гордостью Низала.

Дворец Омала, возведенный в центральном городе королевства, представлял собой некую твердыню, вокруг которой кипела жизнь. За пять лет, проведенных в Махэре, я ни разу не отважилась добраться до этого города, а теперь мы с Сэфой ехали, высунув шеи из окна кареты, не обращая внимания на поддразнивание Марека. Дворец цвета голубого весеннего неба ослепительно сиял в самом центре верхнего города, его огибали ворота из белого агата, не пропускающие солнечный свет, распахнувшиеся перед нашей процессией.

По сравнению с наемниками Орбана и их шавками на омалийский патруль было приятно смотреть.

По углам дворца возвышались четыре длинные колонны, увенчанные сверкающими сапфировыми конусами, а каждое крыло дворца венчали мерцающие купола. К парадным ступеням мимо фонтана вели семь огромных округлых арок, выложенных чередующимися голубыми и белыми глянцевыми плитками. Каменная плитка под арками была украшена переплетающимися геометрическими узорами.

— Неудивительно, что деревни голодают, – пробормотал Марек.

— Я просто хочу сидеть где-нибудь неподалеку и смотреть на эту красоту, – мечтательно сказала Сэфа.