Книга Наследница Джасада, страница 236 – Сара Хашем

Внезапно мне в голову пришел вопрос: почему был создан саммит, до того как Кровавый пир стал кровавым и послужил толчком к войне с Джасадом? Почему королевства собрались вместе?

— Малик и Малика из Джасада были добытчиками магии?

Мы оба замерли, и я прижала кончики пальцев к губам, не смея поверить, что они сложились в такие ужасные слова. Слова, которые, как и моя магия, могли стать причиной для того, чтобы мне заткнули рот и посадили в тюрьму.

– Твоя магия сильна, Эссия. Гидо Нияр и тэта Палия могут попытаться забрать ее часть, и ты должна им в этом отказать. Если нужно, тебе придется сразиться с ними, – сказала Нифран, разглаживая мои кудри и откидывая локоны с моего лица. – Я расскажу тебе одну давнюю забытую историю, но ты никогда не должна никому ее рассказывать. Ни Давуду, ни Сорайе.

Магическая добыча была мифом. Историей настолько опасной, что даже произнесение этих слов когда-то было поводом для наказания. Время вымыло ее из моей памяти, а те, кто помнил об этом мифе, были давно мертвы или забыты. Или, как одна безумная женщина, заперты в Бакирской башне.

Я впилась ногтями в свои ладони, чувствуя, как зеркала лабиринта в моей голове разбивались вдребезги. Я открывала свои воспоминания по частям и разрозненным осколкам, собирая их в единое кровавое целое. Фэйрел разбила первое зеркало, и с тех пор они рушились не переставая. Сколько еще их осталось?

Я подавила вздох, когда Арин резко притянул меня к себе. Обхватив его спину руками, я чувствовала, как он дрожал.

— Ах ты, маленькая лгунья… – прошептал он, задыхаясь. – Ты сумасшедшая! Я слишком дорожу твоим языком джасади, чтобы увидеть, как его вырезают из твоего рта. Никогда больше не произноси этих слов. Ни при мне, ни при ком-либо еще, ты поняла? – Он так резко разжал свои руки и отстранился, что мои челюсти клацнули друг об друга, когда я уронила голову. – Скажи мне, что ты поняла! – в его голосе звучала настоятельная просьба.

Мои глаза расширились, когда я увидела, как собственноручно ввергла в панику самого спокойного человека во всех королевствах.

— Я поняла. – Только после этих слов он отстранился, и я села на корточки.

Образ Давуда навис надо мной, как черный саван, но я не могла продолжать думать о нем, потому что должна была изучить осколки зеркала, которое привело Арина в такое состояние.

Мы напряженно смотрели друг на друга, но я продолжала молчать, потому что реакция Арина меня ошарашила. Что было ему известно?

Я поняла, что мое исследование будет проводиться вдали от наследника Низала, ведь я тоже слишком дорожила своим языком. Потому я заговорила слишком громко, желая, чтобы с лица Арина пропало выражение потрясения.

— Они еще не нападали. Ни муфсиды, ни ураби, ни даже Сорайа. Что, если они хотят дождаться окончания Алкаллы, когда твоих солдат не будет поблизости?

На мгновение Арин закрыл глаза, а когда он открыл их – в его взгляде исчезли все признаки неуверенности или напряжения.

— Тогда столкнутся примерно с этим. – Арин помог мне подняться на ноги, и я оглянулась на погром, устроенный в комнате.

Никакая смертная сила не смогла бы нанести такого урона. Все вокруг было настолько сломано, что не подлежало починке. В этой комнате пахло магией. Наверное, Арин пришел к такому же выводу, поэтому подкинул ногой пылающую доску от шкафа, и когда она приземлилась на подушку, та тоже воспламенилась, а после огонь перекинулся на матрас. Вероятно, Арин собирался звать омалийских слуг только после того, как обломки мебели превратятся в пепел. Конечно, он может сказать им, что пожар произошел из-за того, что на пол упала свеча, и слуги поверят ему, потому что он был Арином из Низала, а командиры армий не устраивали пожары в чужих дворцах.