Книга Наследница Джасада, страница 259 – Сара Хашем

Чего я желала больше, чем видеть редкие улыбки Арина и проводить с ним как можно больше времени? Я хотела, чтобы он узнал меня. Хотела доверить ему свой стыд и сожаление и верить, что он примет их.

— Ну же, мой сеньор. Скромность вам не к лицу. – Я стала бешено жестикулировать, а мои руки будто стали жить своей жизнью, независимо от разума. – Я только радуюсь чести и высокому достоинству такого жеста от…

— Хватит! – прикрикнул на меня Арин.

Я бросила плащ, а он сделал еще один шаг ко мне со сложной смесью отчаянья и гнева на лице.

— Я не бессмертен, не возвышенный, не могущественный и не великолепный. Я не могу быть таким, потому что я всего лишь человек, – каждое слово было вырвано из места в его голове, где слишком долго кипело пренебрежение, а ледяные голубые глаза, которые видели слишком многое, похоже, раскусили мое притворство, ища за ним мою истинную личность. – Я всего лишь мужчина.

Наверно, я уже не вспомню, кто из нас сделал первый шаг. Эти детали померкли, чтобы освободить место для всего остального.

Наш поцелуй должен был сотрясти основание самой Цитадели. Арин прижался к моим губам своими и обнял меня за талию, крепко прижимая к себе, словно стальными лентами. Я зарылась руками в его мягкие волосы, снимая с них обруч, и внутри меня все сжалось, будто пружины слепой нужды и чистой жажды. На вкус Арина нельзя было сравнить ни с чем, что я знала раньше. Я дала себе клятву не пьянеть от его поцелуя, но отказалась от нее ради возможности вкусить его декаданс. Я даже не успела заметить, как ударилась спиной о шкаф, обхватив ногами его талию. Я порвала одну из перчаток, подаренных мне Рори, пытаясь их снять, чтобы провести голыми пальцами по шраму Арина, по теням под его глазами, обнять его за затылок. Я жаждала прикоснуться к нему, начертать свое имя на его коже, оставить на нем такую же глубокую метку, какую он оставил на мне. Арин целовал меня с таким же исключительным вниманием и мастерством, которое он проявлял во всех аспектах своей жизни. Своим поцелуем он будто разрывал меня на части, а когда его ловкие руки пробрались под мою юбку и пальцы сжали мои бедра так сильно, что на них наверняка остались синяки, – я поняла, что хотела этого. Мне хотелось иметь возможность после всего прижимать свои пальцы к оставленным им следам и трепетать от вспыхнувшей боли. Каждый удар моего колотящегося сердца сопровождало эхо, разбивающее громкую какофонию нашего дыхания. Мы делали друг с другом что-то ужасное. Выпускали наружу наших внутренних монстров. Райа бы сказала, что теперь мы прокляты от того, что познали это чувство. Как я могла уйти, узнав, что он чувствует в моих объятиях? Когда я слышала мое имя, произнесенное его надломленным голосом? Как я могла позволить кому-то еще произнести его после него? Я вцепилась в шнуровку жилета Арина, шепча в его губы проклятия, пока мне, наконец, не удалось ослабить шнуровку. Я задрала его тунику и провела пальцами по прессу на его животе, а затем впилась ногтями в бедро. Арин вздрогнул, и от его дрожи по мне прокатился жар. Этот скрытный мужчина, который никогда не реагировал на мои оскорбления или вспыльчивость, был так отзывчив на мои прикосновения. Но мне хотелось получить от него больше. Хотелось довести непоколебимого командира до безумия своими пальцами, губами и кожей. Хотелось забыться и перестать копаться в мусоре в своей голове, а просто раствориться в нем.