Книга Последняя спичка, страница 47 – Мари Варей

Это Габриэлю, а не мне, следовало пойти к доктору Ассан. Он бы ей, наверное, сказал, что ненавидит папу. А ведь брат даже не замечает, как похож на него иногда. Папа не идеален, но я его все равно люблю. Часто он кладет руки мне на плечи и всем говорит: «Посмотрите хорошенько на мою сверходаренную малышку! Это моя дочь, она перепрыгнула два класса! Она станет первой женщиной-президентом, первой женщиной, ступившей на Луну! Помяните мое слово, вы еще о ней услышите». Как я могу его не любить, когда он так гордится мной. Но я не хочу, чтобы Габриэль походил на него. До слез, до кома в горле. Мы с братом поговорили об этом в тот день, когда прогуливали школу и курили в сквере сигареты, которые он стащил у мадам Мишле.

От моих слов он тогда пришел в ярость.

— Ты больная, что ли? У меня нет ничего общего с этим придурком!

Он долбанул кулаком по детской горке. Это меня испугало так же, как время от времени пугает папа, после чего я бегу прятаться в бойлерную. Я заплакала, и злость Габриэля тут же потухла, точно газовая конфорка, которую выключили под закипевшим молоком.

Брат меня обнял.

— Аби, ты же знаешь, что я никогда не сделаю тебе ничего плохого?

— Да, знаю. Но надо, чтобы ты никогда вообще никому не делал плохого.

Он вздохнул.

— Знаю, иногда я выхожу из себя, ввязываюсь в драки, но я лучше застрелюсь, чем стану таким, как он, когда вырасту.

Меня напугало то, каким тоном он это сказал. Я вспомнила об охотничьем ружье, которое папа хранил в гостиной, в посудном шкафу. Хотя охотился он, только когда к нам в гости приезжал его брат, живущий в Германии.

Если честно, мне плевать на всякие выигрыши в лотерею, умение летать как птица и всякое такое. Мне хотелось бы обладать лишь одной суперсилой: суметь сделать так, чтобы Габриэль, когда вырастет, не походил на папу, и помогать ему оставаться добрым.

Я не хочу превратиться в такую, как мама, а Габриэль не хочет стать как папа. Вот поэтому у меня возникла идея заключить соглашение.

И я сказала брату:

— Знаешь что? Нам просто не надо заводить семьи и детей — так мы будем уверены, что никогда не станем такими же, как наши родители.

И я начала произносить детскую клятву:

— Крещусь, крещусь, Богом клянусь…

— …кто клятву нарушает — тот в ад попадает.

Мы ударили по рукам. Габриэль рассмеялся. Давно я не видела его таким радостным. Я тоже старалась делать довольный вид, но в глубине души грустила, ведь я никогда не стану мамой. Думаю, мне бы хотелось иметь крошечного хорошенького ребеночка, о котором бы я заботилась. Он бы все время смеялся, а я бы оберегала его от мерзостей этого мира. Защищала бы его. Взрослые защищают маленьких, таков закон джунглей, как говорит Габриэль, который, мне кажется, на самом деле ничего не знает о джунглях. Я подарила бы малышу своего зайчика Альбера, читала бы ему «Семейку Жизнелюбских» и множество других замечательных историй с хорошим концом, после которых понимаешь, что счастье существует, хотя бы в книгах. Как-то вот так. Сейчас Габриэля переполняет гнев. И я не знаю, как ему помочь от него избавиться.

Но у жизни всегда есть как темная, так и светлая сторона. И свет не распространяется на всех в равной степени. Достаточно прочитать «Западню», чтобы понять: не всем нам при рождении выпадает выигрышная комбинация карт. Так говорит мадам Мишле. Мне это нравится. Мадам Мишле могла бы стать философом.