Книга Последняя спичка, страница 72 – Мари Варей

Свою речь и аргументы он приготовил заранее. Я это сразу поняла. Габриэль знал, что я поинтересуюсь его мнением. Всем своим нутром я чувствовала — ему грустно (я всегда очень сильно чувствовала то, что переживал брат), но он был настроен как никогда решительно.

— А как же Канада? — робко спросила я.

Он пожал плечами.

— Поедем позже, после окончания твоей учебы, перебраться за границу будет проще, когда ты получишь свои чумовые дипломы.

Габриэль спрятал от меня глаза, чтобы я не поняла, что он врет и на самом деле забросил мысли о Канаде, как забросил все остальное: школу, рисование и все свои надежды.

Я села на ковер, мне хотелось плакать.

— Не знаю… Париж далеко, а ты останешься здесь один.

Он отложил электронную игрушку в сторону и посмотрел мне прямо в глаза.

— В твоем присутствии я не нуждаюсь, я не один, у меня есть приятели, к тому же в восемнадцать лет я свалю отсюда, мне всего ничего осталось протянуть.

— Ты бы никогда меня не бросил. Даже получив такой же шанс, ты бы остался, я знаю!

— Может, и так, но это ничего не значит, я старший. А старшие защищают младших, это закон джунглей.

— Вряд ли ты часто бывал в джунглях.

Он вздохнул и подсел ко мне.

— Послушай, Аби, если ты это сделаешь, если останешься здесь из страха, что я не справлюсь без тебя, то я не прощу тебя за это никогда, вот так. Открой глаза: тут тебе делать нечего. Если останешься, то сойдешь с ума. Думаешь, я не вижу, как ты потихоньку гибнешь? Хочешь закончить в психушке?

— А ты? Разве ты не закончишь в психушке, если останешься здесь один?

Он взял мои руки и крепко-крепко их сжал. Его глаза стали темно-серыми, как грозовые тучи.

— Я запрещаю тебе, слышишь, запрещаю оставаться из-за меня. У тебя есть дар, и ты не имеешь права растратить его попусту.

— Эти слова и к тебе относятся…

— В смысле?

— Почему ты больше не рисуешь?

— Ну прекрати, это не дар, а всего лишь бесполезное увлечение!

— Неправда, польза от него есть. Оно наполняет мир смыслом, ведь без любви и красоты он абсолютно бессмысленный.

Габриэль уставился на меня так, будто я была Исааком Ньютоном и только что открыла закон всемирного тяготения.

— Ну вот… тебе двенадцать лет. Кто в двенадцать лет способен выдавать подобные вещи? Ты обязана поехать в эту школу. И Париж — это недалеко, ты сможешь приезжать домой на выходные, а там ты обзаведешься настоящими друзьями, такими же как ты, и они будут тебя понимать.

Я представила себе подружку, какая у меня бы могла быть в спецшколе. С этой подружкой мы бы с жаром обсуждали корпускулярно-волновой дуализм. Здесь почему-то никто, кажется, не интересуется квантовой физикой, а ведь это так увлекательно, хотя я пока в ней, разумеется, далеко не все понимаю. Даже учитель физики смотрит на меня пустыми глазами, когда я задаю ему какой-нибудь вопрос на эту тему. А подружка меня бы понимала, может, она бы даже знала больше меня. Она обладала бы отличным чувством юмора, одевалась как попало и не старалась понравиться тем, кто ее не понимает. Возможно, у нее были бы голубые или розовые волосы. Она умела бы оставаться сама собой в любых обстоятельствах и меня бы научила. Вместе мы бы вершили великие дела. Вместе мы смогли бы создать лучший мир, без войн и насилия. Впрочем, глядя на Габриэля, я понимала, что выбора у меня нет, остаться он мне не позволит.