Книга Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей, страница 12 – Яна Вербицкая

— Слишком нарядно, — шипела я, отбрасывая шелковое платье. — Слишком официально. Господи, я что, на собеседование иду или в ловушку к Захарову?

Я влетела на кухню, чтобы спастись от собственного хаоса чашкой кофе. Но утро решило, что одного хаоса в моей квартире недостаточно. Вместо того чтобы бодро зажурчать, кофеварка издала предсмертный хрип, плюнула в меня струей кипятка и, издав звук, похожий на крик умирающего кита, вырубилась окончательно. Кофе, разумеется, пролился — не в чашку, а на мой новенький ковер, создавая там живописную кляксу в форме карты моих несбывшихся надежд.

— Прекрасно! — рявкнула я, хватая полотенце. — Просто апогей грации!

Залетев в душ, я надеялась смыть с себя эту утреннюю нервозность, но судьба была явно не на стороне моей координации. Скользкая плитка, неловкое движение, и — бах! — я с грохотом, достойным падения рояля с десятого этажа, приземлилась на кафель, попутно опрокинув флакон с шампунем. Пена моментально покрыла всё вокруг, превращая душевую кабину в эпицентр пенной вечеринки для одной очень разозленной Евы.

Я сидела в мыльной пене, глядя в потолок, и медленно, очень медленно начала смеяться.

— Ну, Захаров, — прошептала я, вытирая мыло с лица. — Ты даже не представляешь, сколько усилий я прикладываю, чтобы просто дожить до нашего свидания. Если ты сегодня наденешь галстук, который мне не понравится, я официально вылью на тебя ведро этого шампуня.

К семи вечера я была выжата как лимон, который пытались отжать в прессе для сока. Но, глядя на себя в зеркало — в простом черном платье, которое идеально подчеркивало решимость в моих глазах, — я поняла: мандраж никуда не делся, он просто трансформировался в предвкушение.

Телефон в сумке завибрировал, словно чувствуя мой настрой. Сообщение от Макса:

«Надеюсь, ты сегодня не планируешь падать? Я уже заказал столик, где пол прорезинен на случай форс-мажоров».

Я усмехнулась. Он явно знал, что делает.

«Не надейся, — написала я. — Если я упаду, то только тебе в объятия. И это будет максимально эпично».

Если бы мои акционеры видели, как я сейчас пытаюсь справиться с запонкой, они бы немедленно распродали акции, объявив компанию банкротом из-за невменяемости CEO.

Я стоял перед зеркалом, чувствуя себя полным идиотом. Шесть попыток. Шесть, мать их, попыток застегнуть чертову запонку на рукаве. Мои пальцы, которые обычно с хирургической точностью подписывают контракты на миллионы, сегодня напоминали лапы неуклюжего медведя, объевшегося грибов.

— Да твою же через колено... — прошипел я, когда кусок драгметалла в очередной раз соскользнул и с мелодичным звоном улетел под шкаф.

Я рухнул на колени, пытаясь нащупать эту проклятую железяку. Отличное начало для «магната». Вместо того чтобы репетировать элегантный выход, я ползаю по паркету, как чертов сантехник в поисках прорвавшей трубы.

Наконец, запонка нашлась. Я поднялся, чертыхаясь под нос, и едва не снес локтем вазу с орхидеями, которую моя секретарша поставила здесь по ошибке. Мой телефон завибрировал на столе. Сообщение от Евы. «Если я упаду, то только тебе в объятия...»

От одного этого текста внутри всё сжалось, как будто кто-то дернул за невидимый рычаг. Я снова посмотрел в зеркало. Отражение выглядело прилично, но внутри я был разбит на куски. Я — человек, который привык к предсказуемости, к выверенным ходам, к людям, которые открывают рот только после того, как я спрошу. А тут — Ева. С её ножницами, её колючим взглядом и этой чертовой привычкой переворачивать мою жизнь вверх тормашками.