Книга Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей, страница 40 – Яна Вербицкая

Человек в костюме быстро извинился и ретировался. Максим, виновато улыбаясь, подошел ко мне.

— Я просто хотел, чтобы всё было идеально, — начал он, пытаясь обнять меня, но я мягко отстранилась.

— «Идеально» — это когда мы едим пасту на веранде и смотрим на озеро, а не когда вокруг нас выстраивают декорации для фильма о жизни миллионеров. Ты же обещал, что мы будем просто людьми.

— Я знаю, — он вздохнул, и его плечи опустились. — Просто... когда я думаю о том, что это деньдля тебя, мне кажется, что обычного просто недостаточно. Я привык давать лучшее. Это моя природа, Ева. Я не могу просто «сделать хорошо», мне нужно сделать «безупречно».

Я смотрела на него и видела не магната, а мужчину, который отчаянно хочет доказать свою любовь через то, что он знает лучше всего — через масштаб и качество.

— Макс, — я подошла и взяла его за руки. — Ты уже дал мне лучшее. Ты дал мне себя, свою честность и то, что перестал строить стены. Эти пионы и этот ремонт — это не для меня. Это для твоего спокойствия.

Он молчал несколько секунд, глядя на наши сцепленные руки. А потом вдруг засмеялся — тихо и искренне.

— Ты права. Я опять пытаюсь «контролировать погоду».

— Давай так, — предложила я. — Ты увольняешь этого декоратора, отменяешь все дополнительные «улучшения», и мы возвращаемся к нашему плану. А взамен... я разрешаю тебе взять на себя планирование нашего медового месяца. Полностью. Куда хочешь, на сколько хочешь, без всякого контроля с моей стороны.

Глаза Максима загорелись.

— И ты не будешь критиковать мой выбор отеля? Даже если там будет золотая сантехника, которую ты так не любишь?

— Если там будет кровать и вид на море — я потерплю золотую сантехнику, — подмигнула я.

Мы договорились. И это было нашим первым серьезным «свадебным» успехом — умение договориться, когда амбиции одного сталкиваются с искренностью другого. Вечер закончился тем, что мы вместе отменили все лишние заказы, чувствуя, как с плеч падает огромный груз «идеальности».

Мы снова были просто Евой и Максом. И это было лучше, чем любая безупречная свадьба.

За три дня до свадьбы пентхаус наполнился предпраздничной тишиной, которая была куда приятнее, чем суета. Мы решили, что никаких официальных регистраций в ЗАГСе в день «икс» не будет — мы расписались тихо, в будний день, без свидетелей и фотографов, просто поставив подписи и обменявшись короткими, почти сухими взглядами с регистратором. Тот момент был только наш, формальность, которую мы превратили в маленькую тайну.

Теперь оставалось главное: наш побег к озеру.

Максим вел себя странно. Он стал непривычно молчалив, часто смотрел на меня так, будто запоминал каждую деталь — как я пью кофе, как поправляю волосы, как хмурюсь, когда не могу найти нужную кисть.

— Ты пугаешь меня своим взглядом, — заметила я, когда мы упаковывали вещи в машину.

— Я просто… — он замялся, что для него было почти невозможным. — Я всегда думал, что свадебная клятва — это просто слова, которые люди повторяют друг другу в присутствии кучи народу. Но когда я начал думать о том, что я хочу сказать тебе, я понял, что у меня нет таких слов, которые могли бы описать всё, что я к тебе чувствую.

Я подошла к нему и прижала руки к его груди.

— Скажи правду. Этого будет достаточно.