Книга Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей, страница 43 – Яна Вербицкая

Я улыбнулась. Это было так в духе нашего общего «совместного бардака», о котором мы когда-то говорили.

— Это отличная идея, мистер Захаров. Только чур, ты не будешь редактировать мои диалоги, если они покажутся тебе «недостаточно солидными».

— Договорились, — рассмеялся он. — Отдаю авторские права на черный юмор тебе.

Мы вышли на террасу. Дождь смыл всю пыль, и мир вокруг казался обновленным, чистым, готовым к новой главе. Я смотрела на озеро, на спокойную гладь воды, и чувствовала, что все мои страхи — перед будущим, перед одиночеством, перед собственной слабостью — остались где-то там, в прошлом.

Теперь у меня было всё: человек, который держал меня за руку, и жизнь, в которой мы сами были авторами всего, что с нами случится.

Возвращение в город не было болезненным. Наоборот, мы оба чувствовали, что привезли с собой нечто такое, что невозможно оставить за порогом: внутреннюю тишину, которую не могли нарушить ни шум проспектов, ни бесконечные дела.

В студии меня ждали дела, у Максима — гора отчетов, но теперь между нами не было той нервной дистанции, которая раньше заставляла нас прятаться друг от друга в работе. Теперь мы были командой. Если я задерживалась, Максим просто привозил мне ужин, и мы ели прямо в кресле для стрижки, обсуждая не только бизнес, но и то, какую главу в нашу «книгу» мы добавим сегодня вечером.

Последний вечер перед тем, как мы окончательно «перевернули страницу» нашей холостяцкой жизни, мы провели в нашем первом общем месте — там, где когда-то был ремонт. Стены теперь были идеально выкрашены, зеркала сияли, а в воздухе пахло свежестью и успехом.

Максим стоял у окна, глядя на город, который еще недавно казался нам полем боя.

— Ты знаешь, Ева, — сказал он, обернувшись, — я ведь до последнего боялся, что променяю свою свободу на уютную клетку. Но я ошибался. С тобой я впервые обрел настоящую свободу. Свободу быть собой, не оглядываясь на ожидания мира.

Я подошла к нему и положила руки на его плечи.

— Мы не просто обрели свободу, Макс. Мы обрели опору. Теперь, что бы ни случилось, у нас есть наш «тыл» — друг в друге.

Мы выключили свет, закрыли студию и вышли в ночь. Мы не знали, что ждет нас впереди, но были уверены в одном: какой бы сценарий ни написала для нас жизнь, наши «диалоги» будут такими же живыми, колкими и искренними, как и в первый день нашего знакомства. Мы наконец-то поняли: самое сложное — это не достичь вершин, а научиться ценить тот самый путь, который мы прошли рука об руку.

На этом заканчивается наша история борьбы и начинается история жизни.

Солнечные зайчики танцевали на веранде нашего загородного дома, отражаясь в лужах, оставленных после утреннего полива газона. Где-то вдалеке слышался заливистый детский смех и лай собаки, которая, кажется, окончательно захватила власть на участке.

Я сидела в плетеном кресле с планшетом, делая наброски для новой линии образов, когда дверь веранды с грохотом распахнулась. В дом влетел наш старший, пятилетний Артем, а за ним, спотыкаясь, семенили двухлетние близняшки — София и Марк.

— Мама! Папа сказал, что ты обещала почитать нам книгу! — прокричал Артем, перелезая через мои колени.

Я рассмеялась, откладывая планшет. В дверях появился Максим. Его рубашка была слегка помята, рукава закатаны, а на плече сидел Марк, который тянул отца за волосы. За эти пять лет Максим Захаров сильно изменился: в его глазах больше не было того холодного блеска магната, зато появилось столько тепла, что его хватило бы на целую империю.