Онлайн книга «Запретный плод»
|
Ему немедленно захотелось проверить. Сперва ладонью, потом ухом… А чтобы лучше слышать, весь забрался на нее, опять уже готовый к любви – какой там сон! «Репетиция в одиннадцать, – напомнила себе Ольга. – Успею выспаться…» — Тебе не надо утром на работу? — Я уволился. Она даже подскочила, столкнув его: — И ничего мне не сказал?! — Ты же сама настаиваешь, чтобы я уехал… Какой смысл тянуть до последнего дня? — Конечно… — Ты не согласна? — Ты не хуже меня знаешь, что нужно делать. Я уверена, что ты сразу же найдешь работу в Кемерово. Ты ведь и талантливый, и красивый… Макс фыркнул: — А это здесь при чем? — Напрасно смеешься, – заметила она строго. – Я недавно читала, что американские ученые доказали: красивым людям легче сделать карьеру. Их охотнее принимают на службу. — Это радует, – отозвался он безрадостно. — Еще лучше будет, если ты все-таки перевезешь свою семью в Москву… Он сжал ее лицо: — Ты согласишься на это? — На что? – И следом уже поняла, как это прозвучало. — Чтобы я… – Макс запнулся. – Ну, ты понимаешь… Ольге захотелось закрыть глаза, чтобы его умоляющий взгляд не мешал во всех деталях представить, как это может быть: он встречает ее после спектакля, отвозит домой, они наспех занимаются любовью, и Макс убегает домой. Так живут миллионы, почему бы и нет? — Нет, – сказала она, не отведя взгляда. — Почему? – Это прозвучало требовательно, отрывисто. — Потому что Илюшке все равно будет больно. Сейчас он еще не поймет этого, но лет в шесть… Дети так обостренно чувствуют такие вещи. Когда Вадим, – она пояснила наспех, – мой муж, завел очередную интрижку на стороне, о которой нечаянно узнал Пашка, он, знаешь, даже заболел от отчаяния. Он вовсе не считал себя виноватым в том, что папа не дорожит семьей, хотя психологи уверены, что дети именно из-за этого переживают. Ему за меня было обидно. Мы с ним всегда очень хорошо понимали друг друга. И он сразу угадал, как мне больно. — А тебе было очень больно? Улыбнувшись его несвоевременной ревности, Ольга сказала: — Предательство – это всегда больно. Даже если человек просто товарищ по работе. — Мне как-то плевать всегда было на товарищей по работе. – Внезапно Макс осекся, будто вспомнив о чем-то. Выяснять она не стала, потянет рассказать – другое дело, не клещами же тянуть! Он вернулся к главному: — Зачем же мне тогда тащить их сюда? Какая разница, где жить? Без тебя… — Макс! А твоя работа? Твои солдаты? Ты ведь все оставляешь здесь! И потом ведь здесь клиники лучше. В Москве ему быстрее помогут, как ты не понимаешь? — Думаешь? – встрепенулся Макс. – Но как он перенесет перелет? По-моему, это опасно… Она быстро нашлась: — А ты вези их на машине! — На какой машине? — На своей. Ты же говорил, что она осталась в Кемерово. Все равно нужно ее перегонять сюда. Перевернувшись на живот, Макс уткнулся лбом в сцепленные руки: — Она не то, чтобы осталась… Я ее продал там. Мне стыдно было признаться тебе. Но я был совсем на мели, а нужны были деньги Илюшке на лечение, потом на билет сюда. Кате я оставил, конечно… — Значит, машины нет. Ольга закусила губу: «Сын простит мне такую глупость?!» Позвонить ему, спросить согласия? Это было еще глупее. — Бери мою, – решилась она. – Не знаю, доедет ли она до Сибири и обратно… Можно продать ее здесь, и купить что-нибудь там. |