Онлайн книга «Запретный плод»
|
— За вашим прекрасным телом? – Ольга даже не повернула головы. — За моими деньгами. – Наклонившись к ней, Сергей Николаевич доверительно поделился: – Даже девочки уже совершенно испорчены. Ей еще и семнадцати нет, а она уже заглядывает не в глаза, а в кошелек. Ольга приподняла брови: — А вы совращаете несовершеннолетних? — Ну, почему – совращаю? – обиделся Бочаров. – Вы не знаете нынешних девочек! — Откуда мне их знать! В нашу богадельню они не захаживают. Он не услышал. Весь ушел в упоение своим горем: — Это такие проныры… Мы в их возрасте и не думали о деньгах. Я тогда в стройотряде безвозмездного труда два лета работал, шпалы укладывал. А всю зарплату перечислили в дом ребенка. Она заметила уже без тени иронии: — Вам есть чем гордиться. — Есть. А эти хвастают друг перед другом, кто кого круче раскрутил! — Ну, прямо и не знаю, чем вам помочь. – Ей захотелось немедленно позвонить Максу, его веселым голосом смыть с себя уныние, которым веяло от этих мужчин. Разговаривали с ним всего пару часов назад, но сейчас Ольга как-то особенно болезненно ощутила, насколько соскучилась по нему. Не извинившись перед Бочаровым, она встала, улыбнулась сыну: — Я на минутку. Он кивнул, не переставая что-то рассказывать Бернару. Когда по-французски говорили так быстро, Ольга переставала понимать. Но это было не важно. Она готова была слушать французскую речь, как слушают музыку, даже если не слишком хорошо в ней разбираются. Впрочем, что значит – разбираться в музыке? Алгеброй поверять гармонию? Душа невежественна и мудра. Выйдя на веранду ресторана, она сначала с облегчением перевела дух, окунувшись в холодноватую свежесть вечера, напомнившего запах тонких духов, которые здесь – сплошь французские. Но уже через минуту пожалела, что ничего не накинула на плечи – все-таки уже ноябрь. Даже во Франции вечера не назовешь теплыми. Француженки ее возраста уже сплошь в натуральных шубках. Почему не захватила свою голубую норку? Шубку, не закрывающую колен (а зачем?), подарил ей Пашка, когда в прошлом году прилетал в Москву. «Тебе уже давно пора ходить в норке, – сказал тогда. – У вас это просто правило приличия…» Она была в полном восторге, только немного царапнуло это «у вас». Сын больше не принадлежал ни России, ни ей. На ее плечи внезапно опустилось что-то теплое, пахнуло чужим. Она быстро обернулась – Бочаров набросил ей на плечи свой пиджак. В одной светлой рубашке со своими узкими плечиками он выглядел постаревшим пионером. — Не стоило беспокоиться. – Она слегка напряглась. Благодарности не ощутила. — В каком смысле? – не понял тот. – Вы позвали, я пошел. — Я позвала?! — Эти женские хитрости… Никогда не скажете прямо: давай сбежим. Вечно полунамеки какие-то… — Сергей Николаевич, – начала она. Он перебил, поморщившись: — Что мы, как чужие – по имени-отчеству? Сергей я. Серега. — Сергей, – выбрала она. – Ладно. Никаких намеков я вам не делала, Сергей. Я вышла позвонить. Он вздохнул, как терпеливый родитель: — Опять уловки. Хотите, я подарю вам бриллиантовые серьги? Пять каратов как минимум. — Вы имеете в виду – утром? – заинтересовалась она. Ей стало смешно и захотелось немедленно рассказать Максу, как в Париже ее пытались затащить в постель. Стоило ехать во Францию, чтобы переспать с русским! |