Книга Запретный плод, страница 79 – Юлия Лавряшина

Он кивнул, виновато поджав губы, выразительные, пухлые, как у нее самой. Софи села поодаль от них, откинув голову и наслаждаясь ветром. На ее лице застыла счастливая улыбка. Ольга даже позавидовала ей.

— Я все это понимаю, – хмуро сказал сын. – Просто мне неспокойно, что ты так далеко. Этот твой парень… Как его?

— Макс, – произнесла она и ощутила укол: так и не позвонила за целый день.

— Он надежный человек? Он поможет тебе, если что?

— Если – что? Если меня паралич разобьет? Нет. Не поможет. Потому что в таком случае я сама его на порог не пущу. Он ведь не археолог, как муж Агаты Кристи, которому чем древнее, тем интереснее.

Павел засмеялся:

— Да, помню!

— Я не собираюсь цепляться за него, сходя в могилу.

— Мама, о чем ты говоришь! – возмутился сын. – Ты – молодая женщина! Вон боксом еще занимаешься…

Ольга проговорила, размышляя вслух:

— Может быть, я даже не позвоню ему завтра из Шереметьева… Раз я выжила два дня без него – значит протяну и еще два. И еще. По такой системе излечиваются от алкоголизма?

— Алкоголизм неизлечим в принципе, – невесело отозвался он.

— Но можно удерживаться от того, чтобы пить…

— Удерживаться от любви? Ты хочешь попытаться наконец начать жить разумом? Ты никогда так не жила.

— Разве я как-то особенно безумствовала? – Это прозвучало для нее неожиданно.

— Не то чтобы… Но ты никогда не была холодной, рассудительной стервой, каких теперь большинство. Особенно в Москве.

Ее огорчило это:

— Не наговаривай на родной город!

— Думаешь, почему я женился на француженке? Москвички смотрели сквозь меня, понимаешь? Они пытались разглядеть мой счет в банке. А его тогда не было. Значит, и меня не было. Помнишь Кристину? Я ведь с ума по ней сходил, теперь можно сказать.

Ольга вздохнула, положила руку на его пальцы, сжимающие перила:

— Я и тогда догадывалась.

— Но все эти ее вечные попреки! Что я ничего собой не представляю, потому что – щенок. А у подружек папики все в шоколаде… И они сами соответственно. Что я должен продать душу дьяволу, чтобы купить ей квартиру чуть ли не на Тверской… Она требовала и требовала. Отдавалась только за подарок, как последняя шлюха… Подозреваю, что твоему Максу тоже просто уже осточертели эти девочки с ценниками на заднице.

— Не знаю. Я не спрашивала его о других.

В воде уже заколебались изгибы первых огней. У нее задрожало сердце: «Завтра я буду с ним».

— Ты купила себе духи? – неожиданно перевел разговор Пашка.

— Не поверишь! Не успела.

— И хорошо. Потому что я приготовил для тебя. – Он достал из внутреннего кармана маленькую коробочку. – Купил после нашего разговора… Этот аромат – гимн любви. По крайней мере, так его рекламируют… Amarige – Givenchy. Для счастливых женщин.

Ольга обхватила его шею:

— Спасибо, солнышко!

И подумала: «Пусть от меня хотя бы исходит аромат счастливой женщины! Он поможет мне удержаться, если вновь потянет к нему…»

— Софи хочет сейчас отвести тебя в какой-то массажный салон или салон красоты, что-то в этом духе.

Она отстранилась:

— Я так плохо выгляжу?

— Прекрасно ты выглядишь, я ведь уже говорил! Просто у Софи там знакомая, которая обслужит тебя вне очереди. К ним там записываются недели за две.

— Разве такие салоны еще открыты?

— В том-то и дело. Ради тебя Мадлен задержится после работы. Софи считает, что ты так набегалась за день, что самое то будет расслабиться как следует. Тем более перед возвращением к Максу.