Книга Тайная страсть офицера, страница 33 – Чарли Ви

— Он сказал... – всхлипываю я, утыкаясь ему в грудь. – Сказал: «Скажи спасибо, что только кусочек, а не всё ухо».

Арсений гладит меня по спине. Молчит. Только слышно, как бешено колотится его сердце.

А я плачу. Плачу за ту девочку, которой было пятнадцать. Которая сидела в подвале и не знала, увидит ли завтрашний день. Которая научилась прятать своё уродство за волосами и улыбаться, будто ничего не случилось.

Я думала, что справилась. Думала, что этот кошмар остался в прошлом. Но разревелась в руках мужчины, стоило ему только увидеть мой изъян, моё уродство.

— Прости, – шепчу я сквозь слёзы. – Я не хотела, чтобы ты видел. Оно уродливое, я знаю...

Он отстраняется. Берёт моё лицо в ладони, смотрит в глаза.

— Слушай меня, – говорит он твёрдо. – Ты не уродливая. Ты самая красивая девушка на свете. А это... – он касается пальцем моего уха, нежно, осторожно, – это не уродство. Это шрам. И он не делает тебя уродливой.

— Но он же...

— Он говорит о том, что ты выжила, – перебивает Арсений. – Что ты сильная. Что ты справилась. И я обещаю тебе: тот, кто это сделал, ответит. Я найду его, чего бы мне это ни стоило.

Я смотрю на него. В его злые, решительные глаза. На сжатую челюсть. И чувствую, как внутри, там, где была застывшая боль, начинает таять лёд.

— Зачем тебе это? – шепчу я. – Я же просто...

— Ты не просто, – он целует меня в лоб. – Ты моя. И я никому не позволю тебя обижать.

Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как слёзы всё ещё текут. И мне хочется зарыться в него, спрятаться в нём.

Но в дверь неожиданно раздаётся стук, нарушая наше уединение.

Стук в дверь нарушает утреннюю тишину. Я мгновенно напрягаюсь, оценивая ситуацию. Должно быть, свои, но кто знает. Грачёв обещал привезти шмотки. Но привычка контролировать всё работает на автомате.

— Стой тут, – шепчу я Соне и иду к двери.

На полпути останавливаюсь. Оглядываю её. Она стоит в пижамной футболке, которая едва прикрывает бёдра, босиком, с мокрыми от слёз щеками и красными глазами. И ноги. Эти бесконечные ноги...

Во мне включается что-то первобытное. Не хочу, чтобы кто-то на неё смотрел. Вообще никто.

Я хватаю с кровати простыню, подхожу к ней и заворачиваю её, как ребёнка, закрывая всё, что можно закрыть. Она смотрит удивлённо, но молчит.

— Так лучше, – бурчу я, встречая её взгляд.

Она теперь только моя. И только я имею право видеть её такой.

Мысль приходит внезапно и бьёт под дых. Моя. Когда я успел начать так о ней думать? Я, который всегда держал дистанцию, никогда не подпускал никого близко. А эта девчонка просто взяла и сломала все мои барьеры.

Ночью, когда она уснула, я долго лежал и смотрел в потолок. И думал. Думал о том, какой я идиот. Что натворил. Я офицер, мать его, капитан полиции. Я должен был охранять её, защищать, а не пользоваться ситуацией. Не спать с ней. Не переходить эту чёртову черту.

Но в тот момент, когда она сама потянулась ко мне, когда попросила шёпотом, глядя в глаза, у меня отключился мозг. Начисто. Никаких клятв, никаких правил, никаких «нельзя» – обо всём забыл. Только она перед глазами была.

Я сорвался. И до сих пор прийти в себя не могу. Готов, как верный сторожевой пёс охранять то, что считаю своим.

Иду к двери, смотрю в глазок. Так и есть – Грачёв. Стоит, переминается с ноги на ногу, в руках пакеты.