Книга Тайная страсть офицера, страница 7 – Чарли Ви

В памяти всплыл образ высокого мужчины. Что-то в нём было такое…я даже не знала, как это объяснить. Просто смотришь на человека и понимаешь, что он не обидит.

Теперь оставалось только дождаться завтрашнего дня и его ответа.

(Арсений)

Тишину ночи разорвал женский крик. Я даже не понял сначала – мне это приснилось или на самом деле.

Прислушался. Вроде тихо. Повернулся на бок, попытался уснуть.

И вдруг опять. Из глубины дома глухой крик то ли стон.

Значит, не померещилось.

Я встал, натянул спортивки. Взял пистолет.

Тихо вышел в коридор.

Тёмный, пустой, освещённый только дежурной подсветкой у пола. Снова замер, прислушиваясь. Откуда? Не с первого этажа. Крик повторился – приглушённый, но ближе. Из левого крыла.

Запретное крыло.

Мозг выдавал сразу несколько вариантов: проникновение грабителей, конфликт или просто розыгрыш. Хотя на розыгрыш не было похоже.

Я двинулся на звук, крадучись, держа пистолет у бедра. Тренированное тело само выбирало безопасные тени. Прошёл мимо двери кабинета Сомова – за ней было тихо. Крик снова повторился, уже совсем рядом, из комнаты в конце коридора.

Я подошёл к двери, прижавшись к косяку. Прислушался. Ничего, кроме тихого всхлипа и учащённого, прерывистого дыхания. Ни голосов, ни борьбы.

Сценарий «нападение» отпадал.

Я нащупал ручку, сделал глубокий вдох и резко вошёл внутрь, держа пистолет наготове.

Комната была полуосвещена мягким светом ночника на тумбочке. Девичья, без вычурности. На стене картина – закат и море. В воздухе снова её дурацкий запах – ваниль и яблоки.

Она лежала на кровати, вся сжавшись в комок под одеялом. Она вздрагивала, пальцы сжимали простыню. Волосы разметались по подушке, но по судорожным вздохам было понятно – она ещё спит. Это был сон. Кошмар.

Я медленно опустил пистолет, положил на тумбочку. Стоял и смотрел, чувствуя себя полным идиотом и непрошеным зрителем чужой трагедии.

Она снова сдавленно закричала.

— Нет… пожалуйста… не надо…

Уйти я не смог. Подошёл к кровати, сел на край. Положил руку ей на плечо, поверх тонкой ткани ночнушки.

— Соня, – тихо позвал я. – Проснись. Это сон.

Она не проснулась, а забилась сильнее, пытаясь оттолкнуть невидимую угрозу. Я осторожно перевернул её на спину, взял за плечи и слегка потряс.

— Проснись. Слышишь? Всё кончилось.

Её глаза резко открылись. Полные такого дикого ужаса. Она не видела меня. Рванулась, ударив меня ладонью в грудь, пытаясь вырваться, издавая хриплые, беззвучные крики. Её трясло крупной дрожью.

Я обхватил её, притянул к себе, зафиксировав её руки, чтобы она не навредила себе. Прижал её голову к своему плечу.

— Тише, – бормотал я ей в волосы, гладя ладонью по её взмокшей спине. – Тише, всё. Это просто сон. Плохой сон. Он прошёл. Слышишь меня? Он прошёл.

Она продолжала дёргаться, но слабее. Её дыхание, горячее и прерывистое, обжигало мне шею. Постепенно рыдания сменились вздохами. Дрожь стала затихать. Она обмякла в моих руках, тяжело дыша. Не вырывалась.

— Просто сон, – повторил я уже тише, продолжая гладить её по спине круговыми, успокаивающими движениями. – Всё в порядке. Никто не тронет.

В этот момент дверь в комнату бесшумно распахнулась.

В комнату вошёл Аркадий Сомов. Его взгляд скользнул по моей руке, всё ещё лежащей на спине его дочери, по моей футболке, по тому, как она прижата ко мне.