Книга Вернуть жену любой ценой, страница 102 – Яна Мосар, Анна Гранина

— А мне будут делать укол? – жалобно пищит сыночек.

— Родной, он поможет, чтобы не болело, – лгу во благо, не хватало ему еще бояться врачей.

Быстро переодеваю хнычущего Пашку.

— Мирон, может все-таки мне…

— Нет, Ада, – отрезает он. – Паша и я сами справимся. Так правильно. Ты побудь с Верой. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы нервничать еще больше. И… тебе нельзя бросать этот процесс. Он важен.

Он прав, конечно, но как мне не разорваться? Сын будет там, дочь - тут… И без меня она явно будет плакать сильно. И моя лактация…

— Позвони мне сразу, как только что-то узнаешь, – говорю я, обнимая Пашку и целуя его горячий лоб. – Мальчик мой, все будет хорошо.

— Обещаю, – Мирон хватает Пашу на руки, его папка с ДНК тестом остается на столе. – Поцелуй Веру за нас.

Они уходят. Я захлопываю за ними дверь, провожаю в окно. И в доме наступает та самая тишина, которая звенит в ушах и от которой холодок по коже.

Я остаюсь одна посреди этого сломанного, а теперь склеенного скотчем, мира. Мой сын едет в больницу не со мной. А нам с Верой остается быть дома и ждать их.

Радионяня начинает издавать тихое “мяуканье” Вериным голоском.

Доча просыпается, я тут же иду в спальню. Беру ее на руки. Она не находит покоя.

— Паша уехал, милая. Папа уехал, – шепчу я ей, прижимая к себе.

Я укачиваю Веру, хожу по комнате. Она плачет, капризничает, не берет смесь.

— Что ты хочешь, девочка? – Я почти плачу. – Что тебе нужно?

Инстинкт. Чистое, дикое, материнское чувство. Я расстегиваю свой халат. Прикладываю ее нежно к своей груди, просто чтобы успокоить. Я даже не снимаю тонкое белье. Там ничего нет еще, но это просто контакт, кожа к коже подействует как утешение.

Но Вера перестает плакать. Замирает. Чувствует мое тепло, запах. Она начинает суетиться, ища. Сопит носиком, инстинктивно ищет ртом, хочет сосать грудь.

Мое сердце пропускает удар. Я аккуратно, медленно убираю ткань. Я даю ей это. Грудь. Вера присасывается в момент. И хоть она ничего не получает, но она замирает, находит то, что хотела и требовала от меня.

Смотрю на ее маленькое личико, прильнувшее к моей груди. И глаза наполняются слезами. Я ей мама, самая настоящая.

Сижу так, пока Вера не успокаивается окончательно и не засыпает, что уж она там насосала, я не знаю. Осторожно перекладываю ее в кроватку.

Наступает полная тишина. Вера засыпает. Я выхожу и беру телефон, чтобы набрать его номер, как Мирон звонит сам.

— Ада, – старается говорить ровно, но голос напряженный.

И у меня в эти секунды проваливается все внутри.

— Мир, что с Пашей?

— Он под наблюдением, – пауза. – Врачи склоняются к тому, что это не просто отравление. У него подозрение на аппендицит. Сейчас будут проводить полное обследование, УЗИ. Решат, что и как дальше.

Мои ноги подкашиваются. Аппендицит. Операция. Мой мальчик. Снова больница. Снова страх потери.

— Я еду, сейчас я… – говорю, хватаясь за край стола.

— Стоп. Не надо, Ада, – строго меня останавливает. – Ну ты что? Ты считаешь, что мы тут не справимся?

— Как он без меня?

— У него есть тут отец, если ты забыла. Мы справимся, родная. Паша под наблюдением лучших врачей. Все будет хорошо. Твое здоровье и твое состояние сейчас важнее, чем сидеть здесь и накручивать себя. Ты остаешься с Верой дома. Поняла?