Книга Вернуть жену любой ценой, страница 100 – Яна Мосар, Анна Гранина

Я вижу, как его мозг перерабатывает информацию.

— Если бы я вернулся в тот момент, ты бы приняла мою помощь.

— Я приняла твою помощь в виде тех денег, что ты оставил после развода. Сначала брать не хотела, а потом плюнула, я бы не справилась сама.

— Кто сейчас смотрит за пекарней?

— Там все налажено, мы с Зоей по очереди присматриваем за всем.

— Может, быть, тебе ей передать управление, пока ты будешь в декретном.

— Она же на кресле.

— Мой дед тоже был на кресле. И во-первых, это временно, я почему-то уверен, раз Нечаев взялся за нее, во-вторых, можно управлять и из дома, в-третьих, она же вообще там рядом живет. Не хочу, чтобы ты разрывалась между работой и домой. И раз пекарня так вам дорога, мы ее оставим. Я попрошу пересмотреть проект, чтобы вписать ее туда.

— Правда?

— Что-нибудь придумаем.

— Ты правда хотел снести мою пекарню и дом? Когда пришел ко мне тогда? Зачем это все?

Он поднимается со стула, подходит к окну.

— Мы вернулись с дедом в этот город. Он не хотел умирать вдали от дома. Тут работали врачи, которые его вели. И это был его гениальный план, – он усмехается, но усмешка горькая. – Он тот еще старый прохвост. Он постоянно донимал меня вопросами. "Почему я один? Что мне нужен наследник". Выкупил тут землю. Сказал, что остался только один участок не тронутый. Твой. Я знал, что это пекарня твоих родителей и дом, но доверился старику, что ты продала все и уехала.

— Он специально это сделал?

— Да. Специально отправил меня к тебе, чтобы мы встретились.

— Значит, это был не бизнес-план, а план старика-купидона.

— А брак?

— С ним было проще решить ряд твоих проблем. Тем более Вера должна была родиться скоро.

— Ты не рассказал мне…

— Ада, в нашей ситуации, я скрыл не для того, чтобы обмануть или шокировать, я, наоборот, хотел тебе постепенно все раскрывать.

— Если бы ты ко мне не пришел, и мы бы не встретились никогда, я бы не узнала про Веру?

— Узнала бы. Я хотел рассказать, когда она родится и все закончится. Чтобы ты не волновалась о беременности, родах, последствиях.

Я даже не знаю, как бы отнеслась. Но определенно Пашка, брак с Мироном, то, что мы живем в одном доме, определенно поспособствовало тому, что я быстрее ее приняла.

— А Света? – Я не могу закрыть эту дверь, пока не разберусь с призраками. – Я встречала ее и одна, и потом с тобой в магазине. А она… странно себя вела все разы. Как будто тебя испугалась. Что с ней не так? Она что, опять пыталась влезть?

Мирон хмурится, его лицо темнеет.

— Свету я уволил на следующий день, как все случилось.

— Она была не виновата.

— Дело не только в этом, Ада. Она же не просто так это сделала. Ты беременна была, она вызвала тебя, заставила ехать. Знаешь, почему, она больше остальных ждала, чтобы мы с тобой расстались.

— ты о чем? Мы подруги были.

— Такие подруги, что она при любом удобном случае намекала, что она лучше тебя.

— Не может быть…

— А в тот раз в магазине… Она боялась меня, потому что я дал ей ясно понять: ее здесь быть не должно. На моей территории. И на твоей территории, Ада.

Наконец, все пазлы прошлого собрались. Его ложь, мое отчаяние, его скрытое горе и мой скрытый ад. Мы оба жили в тюрьме своего молчания, разделенные пятью годами лжи и недосказанности.

Ада.

— Какой-то сложный разговор у нас выходит, – выдыхаю я, чувствуя себя опустошенной, но очищенной. Мне действительно не просто все это слушать, спрашивать. И возвращаться в прошлое, которое, казалось бы, я уже пережила и закрыла страницу, замуровала шрамы. Но нет… я просто перелистнула ее, не пережив.