Книга Вернуть жену любой ценой, страница 32 – Яна Мосар, Анна Гранина

Он отпускает руку Паши, нежно улыбается и тает.

— Мамочка… – эхом звучит в ушах.

— Ахах, – за спиной смех Светы.

Я просыпаюсь вся в слезах. Часто дышу, чтобы не задохнуться.

Где я?

Осматриваюсь по сторонам. Я у Мирона. Сквозь щель в шторах уже видно, что светает.

Это сон. Всего лишь сон.

Опускаюсь на подушку.

И рядом слышу чье-то дыхание.

Ада

Поворачиваю голову – и замираю. Мирон. Спит на другой половине, подмяв под себя подушку.

Он должен быть на диване. Почему здесь?

Натягиваю одеяло на себя.

Спокойное лицо без деловой маски, но это не мой муж. Это сделка.

— Что ты тут делаешь? – громко бужу его.

Мирон зевает, потягивается и хрустит шеей, недовольно стонет. Облизывает губы и наконец открывает глаза. Тоже осматривается, будто не сразу понимает, где он.

— Ты обещал спать на диване! Какого черта ты тут делаешь.

— Диван, сука, слишком проваливается. Спина затекла, не мог уснуть, – растирает лицо ладонями. – Кровать большая, я даже если руку вытяну, тебя касаться не буду.

— Еще бы касался!

— Имею право, жена.

— Ничего ты не имеешь. У нас другие договоренности.

Бесит его спокойствие. Бесит, что договорились, а он меняет условия сам. Как ему хочется.

— Раз уж разбудила меня, пойду на пробежку. Можешь отдыхать дальше.

Мирон скидывает одеяло, я тут отворачиваюсь. Ни в мыслях, ни на яву, я не хочу смотреть на него, как на мужчину.

Отворачиваюсь, закрываю глаза.

По звуку он переодевается, хлопает дверью и оставляет меня одну.

А у меня в груди все еще что-то сжимается. Сон этот все еще ворочается в голове: моя свадьба, лица родителей, Зоя на ногах, тот мальчик, ведущий Пашу ко мне. И Света с ее злым взглядом.

Что это за сны вообще? К чему? Сначала Паша, тянущий ручки, теперь это – свадьба, два мальчика, как будто прошлое и настоящее столкнулись.

Это просто сон. Но он кажется таким реальным и важным.

Просыпаюсь от стука на кухне. Вот теперь точно пора вставать. Быстро принимаю душ, переодеваюсь. На кухне пахнет кофе и блинчиками – Вера уже хлопочет у плиты. Улыбается мне, ставит тарелку с завтраком, но я едва киваю.

Стук двери. Оборачиваюсь. Мирон вернулся с пробежки. Влажная футболка на груди, вспотевшие волосы. Стягивает кроссовки и идет мимо кухни.

— Вер, сделай мне коктейль.

Или все же на ЗОЖе?

Впихиваю в себя блины, запиваю кофе. Просто из уважения к Вере, что старалась.

— Ада, я хотела выходной на завтра взять, вы не против?

— Нет, конечно, может, Мирона предупреди.

— Хотела у тебя сначала спросить, все же ты тут хозяйка.

Да какая я хозяйка…

Мирон выходит к нам минут через десять, уже в своей идеальной рубашке, волосы чуть влажные после душа. Пахнет, как “майская роза”.

Садится напротив. Я стараюсь не смотреть на него, но его присутствие давит, как воздух перед грозой.

Вера дипломатично оставляет нас.

— Мы сейчас едем в детский дом, – потягивает протеиновый коктейль, – потом в школу приемных родителей. В пекарню поедешь позже.

Я замираю с вилкой в руке.

Детский дом. Паша.

— Зачем?

— Я хочу познакомится с ребенком. Все же как-никак, но это будет мой сын.

Он замирает. Я замираю. Смотрим друг другу в глаза.

Он же не думает, что это все всерьез и так можно что-то вернуть. Но вслух не говорю, не хочу даже мысль такую допускать.

Мы едем в детский дом, и я бездумно смотрю в окно, сон все еще ворочается в голове – мой погибший мальчик, ведущий Пашу ко мне, его слова: "Пускай он будет с вами". Это знак, что надо отпустить его?