Книга Вернуть жену любой ценой, страница 38 – Яна Мосар, Анна Гранина

— Она что к тебе подходила?

— Да, – одним движением стираю губную помаду. Не хочу этой красоты навязанной. – Просто ответь. Это настолько сложно? Потому что если это часть твоей жизни – эти прошманде, которые выскакивают из ниоткуда, то я пас. Я не для этого согласилась на все. И ты будь добр держать свое слово. Просто оградить меня от всего этого!

— Орать заканчивай. Я все связи оборвал, нас с ней сейчас ничего не связывает.

— Она следила за тобой тут? Или так горевала, что пошла искать нового спонсора?

— Не язви, тебе не идет.

— То, что я согласилась на твои условия, не отнимает того факта, что я женщина, которая выжила в аду. И если нужно, я укушу. Сильно.

Дома я быстро принимаю душ и ложусь спать. С Мироном и не разговариваем, но я слышу как он жестко с кем-то разговаривает.

Утром также молча завтракаем и собираемся. Между нами, словно стена Китайская. Но ведь так и должно быть в фиктивном браке? В такой же тишине едем в школу приемных родителей.

— Сегодня у вас практическое занятие – как обращаться с новорожденными, а потом встреча с психологом, – сообщает куратор курса.

Я моргаю, переглядываюсь с Мироном, но он в телефоне чем-то занят и не обращает внимания.

— Простите… а зачем нам новорожденные? – спрашиваю, – нашему мальчику уже пять лет.

Только сейчас Мирон отрывает взгляд от телефона и смотрит на меня.

— Это стандартная программа. Все кандидаты проходят полный цикл, чтобы быть готовы к разным ситуациям.

— Даже если ребенок, которого мы хотим, давно не младенец? – уточняю, чувствуя, как брови сами тянутся вверх.

— Даже в этом случае, – сухо кивает. – Бывают непредвиденные обстоятельства. Плюс, это часть требований опеки.

Я откидываюсь на спинку стула.

Странно. Логики – ноль. Мы же на индивидуальном курсе, платим немалые деньги, все под конкретный случай… И все равно – “полный цикл”. Как будто неважно, что мы пришли сюда за знаниями по общению с дошкольником, а в нас впихивают все от и до.

— Ада, не спорь.

Спустя тридцать минут я сижу за столом в классе школы приемных родителей, и в руках у меня кукла Беби Борн, которая орет так, будто я ее ущипнула.

Пеленка сползает, я пытаюсь завернуть ее потуже, но эта чертова штука выскальзывает, а кукла надрывается еще громче.

Я стискиваю зубы.

Ну же, Ада, ты месила тесто, спасала пекарню, вытаскивала Зою из пропасти. Неужели не справишься с дурацкой игрушкой?

— Ада, держите ее голову, – говорит инструктор. – И не так туго, малышу воздух нужен.

Я поправляю пеленку, но кукла все равно вопит, и я чувствую, как пот выступает на лбу.

Почему у меня не получается? Я же должна уметь. Я должна.

Рядом Мирон. Сидит, склонившись над своей куклой, и, черт возьми, у него все идеально. Пеленка сложена, как в учебнике: ровные уголки, ни одной складки.

Он держит куклу, как настоящего младенца, подсовывает бутылочку, и эта дурацкая игрушка молчит. Даже не пищит. Будто чувствует, что он знает, что делает.

Его движения уверенные, пальцы ловкие, как будто он всю жизнь пеленал детей. Я смотрю на него, и в груди что-то сжимается.

— Отлично, Мирон, – хвалит инструктор.

Я закатываю глаза.

Конечно, отличник во всем.

Моя кукла снова орет. Я беру бутылочку, пытаюсь сунуть ей в рот, но она не берет. Пластиковый сосок скользит, и я чувствую, как во мне закипает раздражение.