Книга Вернуть жену любой ценой, страница 6 – Яна Мосар, Анна Гранина

— Можете позвать моего мужа, пожалуйста, – прошу медсестру, а сама вздрагиваю когда слышу свой сиплый голос.

Он настолько холодный и равнодушный. Не думала никогда, что голос может быть убитым. Но вот… наверное мой сейчас такой.

Девушка кивает и выходит. Я стискиваю пальцы на животе, инстинктивно, пытаясь защитить, удержать то, чего уже нет.

Мой сын. Моя надежда. Их больше нет.

Дверь тихо скрипит, и входит Мирон.

“Мой Мир”.

Когда-то я так его называла, с нежностью, с полным доверием вверяя себя в его заботливые крепкие руки. А он клялся, что до последнего вздоха мы вместе.

И сам переименовал себя в моем телефоне в “Мой Мир”.

Теперь это просто имя. Как болезненное напоминание о том как бывает сладко, тепло, и… больно. Как один и тот же человек может дарить любовь и отбирать жизнь? Вопрос, на который ответ я найти не смогла. И… смогу ли?

Он выглядит измученным: щетина, круги под глазами, рубашка мятая, будто он спал в ней.

Это та самая рубашка, что я гладила ему на корпоратив, подбирала в тон своему наряду… ведь хотелось быть гармоничной, красивой парой.

А сейчас… она несвежая и неопрятная, что совсем не характерно для моего мужа. Смотрю на него молча и внимательно.

Он сутулится, у него проблемы со спиной и, видимо, сейчас она болит…

О чем ты думаешь, Ада? Тебе в тысячу раз больнее!

И… Мне не жалко своего мужа. Жалость умерла вместе с Пашкой.

— Ада… – начинает он, но я поднимаю руку, останавливая.

— Там в духовке ягненок запеченный… испортился, наверное, выкини.

Он округляет глаза.

— Я готовила для тебя. Хотела разделить с тобой праздник.

И я не понимаю, чего тебе не хватило. Но сейчас уже все равно. Работу над ошибками делать поздно. Это ничего не изменит.

— Я хочу развод, – слова вываливаются, тяжелые, неподъемные камни. И я так быстро это произношу…

Страшные. Судьбоносные слова.

На его его лице одновременно шок, боль, отчаяние. Но он молчит. Просто смотрит на меня, и в его глазах я вижу то, что не хочу видеть: вину, мольбу, любовь. Только она мне больше не нужна.

— Ада, пожалуйста, – наконец выдавливает он хрипло, надломлено. – Я знаю, что виноват. Я… это была ошибка. Я не хотел, чтобы так вышло. Я не хотел терять тебя. Терять… его.

— Его звали Паша, – перебиваю дрожащим голосом, но не от слабости, он натянут, словно тетива убийственного лука. – Ты не хотел? А что ты хотел, Мирон?

Слезы на глазах высыхают сами.

— Ты весь вечер с ней флиртовал, чтобы она тебе отсосала? Я тебе звонила, а ты… ты телку трахал. Ты променял семью на похоть. Твое пятиминутное удовольствие стоило слишком дорого. Сына. А когда я истекала кровью и теряла нашего сына ты ширинку после отсоса застегивал.

Он опускает голову, и я вижу, как его руки сжимаются в кулаки. Он хочет что-то сказать, оправдаться, но слова застревают.

— Ты разрушил меня, – продолжаю, каждым словом как нож вонзаю в него и в себя. – Ты разрушил нас. Ты разрушил нашу семью. Нашу любовь. Наше будущее. Я не хочу твоих извинений. Не хочу твоей любви. Я хочу, чтобы ты ушел. Навсегда. И дал мне развод как можно быстрее.

— Ада, я…

— Извините, у нас процедуры. Покиньте палату, молодой человек, – прерывает наш разговор пожилая, строгая медсестра заходя в палату.

И я, даже ей благодарна, потому что я сказала все, что хотела.