Книга Вернуть жену любой ценой, страница 91 – Яна Мосар, Анна Гранина

— Сколько это занимает? И… как вообще?

— Есть два пути, – спокойно раскладывает по полочкам. – Первый без гормональной подготовки: кожа-к-коже, частая стимуляция сосков и сцеживание 8–10 раз в сутки, релакторы опять же. Пролактин поднимется постепенно, первые капли – через дни, иногда недели. Докорм – по показаниям. Второй с гормональным праймингом. Это имитация беременности эстроген-прогестиновым фоном, затем резкая отмена и добавление домперидона, параллельно – та же стимуляция. Этот путь быстрее, но обследований и согласования с терапевтом и кардиологом.

— Я не хочу "тяжелую химию", – вырывается само. – И рисков лишних тоже.

— Тогда мягкий протокол. Начните с контакта кожа-к-коже, предложений груди "на уют" после докорма, ритмичных сцеживаний. Мы подключим консультанта по грудному вскармливанию, план контроля веса раз в 2–3 дня в первую неделю. Из поддержек возможны: достаточный сон, насколько это реально, вода, калорийность рациона, травяные сборы для лактации. Главное помните, что если ребенок не добирает, докорм не обсуждается – он должен есть.

— А если… не получится?

— Тогда не получится – и это нормально. Ваше материнство измеряется не миллилитрами. Если получится даже частично – это уже плюс. И еще: вы имеете право остановиться в любой момент, когда поймете, что цена слишком высока.

Я стискиваю ремешок сумки.

— Я… подумаю, она на смеси сейчас. Это не "собьет" ей что-то? Животик, колики…

— Смесь – нормальный вариант питания. Мы ничего "не ломаем", мы добавляем контакт и стимуляцию. Докорм оставляем столько, сколько нужно для набора. Будем снижать, лишь, если появится достаточный объем молока и педиатр скажет "ок". Колики – чаще про незрелость ЖКТ, а не про тип докорма.

Он дописывает план, печатает лист рекомендаций.

— И еще два правила, Аделаида. Первое: вы не должны "геройствовать". Устанете – спите, делегируйте. Второе: не измеряйте любовь к ребенку количеством сцеживаний. Вы мама и без этого. Лактация – инструмент, а не экзамен.

Мама… я мама…

Даже я еще сама не осознаю этого до конца.

Я выдыхаю. В груди снова тянет – уже не больно, а как будто что-то расправляет крылья.

— А когда можно начинать, если я решусь?

— Хоть сегодня. Я направлю вас к консультанту. Если надумаете гормональную схему – обсудим отдельно, но без спешки.

— Спасибо, доктор.

— И еще. Это про голову не меньше, чем про грудь. Позвольте себе нежность – к ней и к себе. Тогда у организма больше шансов "включиться".

Киваю и выхожу.

Ада

Еду обратно, а мир вокруг кажется нереально четким, словно его кто-то только что перефокусировал. Хаос, гонка, делегирование – и вот я держу в руках сложенный вчетверо лист бумаги, на котором написано: "Возможна индуцированная лактация".

Это звучит как научная фантастика. Как чудо. Как последняя, самая жестокая насмешка судьбы. У меня нет матки, нет гормонального следа беременности. Но мое тело, мой проклятый, упрямый организм, включил режим "Мать".

“Позвольте себе нежность”

Легко сказать. Нежность – это то, чего я боялась больше всего, потому что нежность делает больно, она требует привязанности, она делает уязвимой. А я уже давно замурована в своем страхе.

Я въезжаю во двор. Машина Мирона стоит на месте. В доме мой муж, сын, теперь еще и моя дочь.