Книга Измена. Верну тебя, жена, страница 106 – Ира Орлова, Анна Гранина

Подруга делает глубокий вдох, словно собираясь с мыслями.

— Когда мы с моим разошлись, я была точно как ты сейчас — в ярости, в невыносимой боли, которую, казалось, ничем не унять. Тогда все вокруг, да и я сама, говорили, что он нашёл себе "козу". Молодую, пустую, без мозгов, которая просто повелась на его деньги. Я верила в это всей душой, потому что так было легче. Так было проще заглушить ту жуткую боль, которая разрывала меня на части. Моя гордость… о, она не позволяла мне думать иначе. Она кричала, что я лучше, что он совершил чудовищную ошибку, что он потерял настоящую женщину. Я жила этой мыслью, Ань, годами. Повторяла себе: "Вот увидит, как ему будет плохо без меня. Вот поймёт, кого он бросил". Я ждала, что он придёт, раскается, что эта "коза" окажется пустышкой, а он приползёт на коленях. И моя гордость требовала этого. Она требовала, чтобы я страдала, чтобы он страдал вдвойне, чтобы моё унижение было отомщено.

Ольга смотрит на меня с какой-то болезненной мудростью, словно прожила не одну, а сотни жизней, и её взгляд теперь словно рентген, просвечивающий мою душу.

— А знаешь, что? – она замолкает, её взгляд уходит куда-то вдаль, словно она заново переживает тот момент, который перевернул её собственный мир. – Недавно я встретила его. Случайно. В кафе, куда раньше мы часто ходили. Он был с женщиной. И, Ань, он не с "козой" живёт. А с нормальной женщиной. Не модель, не красавица писаная, каких показывают в глянцевых журналах. Просто… нормальная. Обычная, но… они выглядели такими счастливыми. Он смотрел на неё так, как когда-то смотрел на меня, но в его глазах не было той надломленной юношеской гордости, которую я привыкла видеть. Было спокойствие. Мир.

Ольга делает глубокий вдох, и её слова звенят в тишине кухни, наполненные эхом давно пережитой, но отпущенной боли.

— И в тот момент, когда я это увидела, меня пронзило. Вся моя гордость, вся эта многолетняя стена, которую я выстроила, эти кирпичики обиды, которые я так тщательно укладывала, — она рухнула. Просто рассыпалась в пыль. Потому что я поняла, что все эти годы я страдала за иллюзию. За то, чего не было, и никогда не могло быть. Я держалась за обиду, за то, чтобы он "пожалел", за мнимое превосходство, а он просто… жил дальше. Строил свою жизнь, находил своё счастье. И тогда я осознала, сколько лет я потеряла, не позволяя себе быть счастливой, не открываясь новым возможностям, потому что моя гордость не давала мне отпустить. Она держала меня в плену прошлого, в клетке, которую я сама себе построила.

Она берёт мою руку и легко сжимает её. В её прикосновении нет ни капли давления, только мягкая поддержка, понимание и, возможно, предостережение. Она не говорит мне, что делать, но её история повисает в воздухе, заставляя задуматься.

— Да, я сама твоего мужа ругала и готова до сих пор твоего Артёма прибить. – в голосе подруги проскальзывает прежняя резкость, но тут же смягчается. – Но, Ань, одно дело солидарность и эмоции, когда ты хочешь разорвать обидчика на части, и совсем другое — реальная жизнь. Посмотри, как ты жила до этого? Шикарный дом, любимое дело, которое ты строила с таким трудом, любящий муж – да, пусть он ошибся, но он всегда был рядом до этого. Сын красавец, умница. В деньгах вы не нуждались. Артём тебя ни разу пальцем не тронул и не нагрубил. Да миллион женщин мечтают о такой жизни, Ань. Мечтают о мужчине, который не поднимает руку, не пьёт, не гуляет по-настоящему.