Книга Измена. Верну тебя, жена, страница 11 – Ира Орлова, Анна Гранина

Встаю тихо, чтоб не разбудить её. Душ — горячий, быстрый, смывает остатки сна и её близости, но не мысли. Натягиваю костюм — тёмный, строгий, тот, что Аня всегда называет «боссовским», — и иду на кухню.

Оставляю записку: «Ань, уехал на работу, увидимся вечером». Хочу добавить «люблю», но рука дрогнула — пальцы застыли над ручкой, будто правда жжёт, — и я просто ставлю точку.

Я сажусь в машину — не свою, а эту чёртову «Бентли» с водителем. Сегодня нужен статус, а не скорость. Еду в офис, Москва за окном ползёт в пробках, и я смотрю на Садовое, где машины стоят, как стадо баранов. Время поджимает, нервы натянуты, как струны.

— Толь, ну там как-то порезвее можно? Мне опаздывать никак нельзя, — бросаю я раздражённо, отрываясь от договора на планшете и косясь на затор впереди.

— Артём Сергеевич, пять минут — и на месте, — бодро отзывается водитель, лавируя между машинами, как будто это его личный квест.

Я бы сам сел за руль. Мой «Мерс» рвёт асфальт, а эта «Бентли» тащится, как черепаха, но сегодня не до того. Встреча с Беловым — старик выдохся, хочет слить фирму, а я хочу её проглотить. Это мой шанс укрепить позиции, вцепиться в рынок покрепче. Дедлайн жмёт со всех сторон — со сранья на ногах. После Белова ещё собрание с замами, а дома ждёт Аня. Хочу её в ресторан сводить на ужин, пока Максим у родителей гостит. Надо всё успеть, и чтоб она не поняла, что у меня в башке творится.

Я вру ей. Себе. «Работа», «задержался», «встреча». Ничего не сделал, а в мыслях другая...

Так погружаюсь в себя, что в итоге не замечаю, как подъезжаем к стеклянной башне бизнес-центра. Поправляю пальто, захожу внутрь. Лифт тащит меня наверх, я стискиваю кулаки. Пару подписей Белова — и всё, пошлю их всех к чертям. Свалю с Аней на Фиджи. Может, дочку там заделаем — Максим подрос, а я хочу мелкую копию Ани, с её зелёными колдовскими глазищами.

Захожу в переговорную — и стопорюсь.

Где, мать его, Белов? Старик должен быть тут, подписывать бумаги, а не разводить меня, как пацана.

Я бросаю взгляд на часы — стрелки ползут к десяти, время жмёт, и раздражение уже кипит в груди. Но вместо Белова у окна стоит она.

Катя. Чёрное платье обтягивает её, как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб, каштановые волосы струятся по плечам, ловят свет и отбрасывают его мягкими волнами. Я замираю, дыхание сбивается, как будто меня ударили под дых.

— Артём? — её голос звучит спокойно, с чуть заметной хрипотцой, что цепляет что-то внутри, сжимает до боли. — Не думала, что ты лично будешь вести сделку.

Я смотрю на неё, не отрываясь, вспоминая нашу последнюю встречу. Ту самую много лет назад, когда она ушла, не оглядываясь. Стискиваю челюсть, прогоняю эти картинки, но они лезет, как назойливые мухи.

— Екатерина Андреевна, — сухо произношу я, пытаясь сохранить нейтральность. — Значит, теперь ты за Виктора Антоновича?

Она пожимает плечами, плавно, будто танцуя, садится напротив меня за стол. Её движения — как всегда, выверенные, манящие, и я ловлю себя на том, что слежу за ними слишком долго.

— Он с инфарктом в больнице, — говорит она, голос ровный, почти равнодушный. — А ты, смотрю, сразу в карьер? Ничего не спросишь, не поинтересуешься. Как чужие, ей-богу.

Катя прикусывает губу — лёгкий, кокетливый жест, и я чувствую, как кровь стучит в висках. А где же безутешный плач жены по мужу, что на грани смерти в больнице? Где эта чёртова скорбь? Вместо этого — игра, этот её взгляд, что тянет за собой в бездну.