Книга (не)вернуть. Цена искупления, страница 61 – Анна Гранина

— Мы не притворяемся, и не играем на публику, — добавляю я после короткой паузы. — Мы просто проходим путь. Не идеальный, не образцовый, но наш.

В комнате воцаряется тишина. Даже оператор замирает. Кажется, никто не ожидал, что я отвечу так. Не обороняясь, не оправдываясь. Просто по-человечески.

Светлана быстро переключается:
— Спасибо за искренность. Тогда позвольте спросить ещё: вы сейчас на позднем сроке беременности. Это видно. Планируете ли вы делиться с общественностью деталями? Пол, имя, примерная дата рождения?

Я улыбаюсь. Вежливо, но холодно. Чуть-чуть отстраняясь:

— Мы действительно ждём ребёнка. Это наш общий подарок судьбы, и мы счастливы. Но, как вы правильно заметили, беременность - это личный, очень интимный период. Всё, что касается пола, имени, даты останется между нами. Мы приняли решение не делиться этим публично. Надеемся на понимание.

Светлана слегка наклоняет голову, почти с уважением.

— Безусловно. Я обязана была спросить. Но полностью уважаю ваше решение.

Я киваю. Макс продолжает держать мою ладонь. Его пальцы теперь не сжаты. Они тёплые. Надёжные.

Следуют ещё вопросы — о будущем, о благотворительности, о детских программах, которые мы собираемся запустить. Про форум молодых предпринимателей, где Макс будет выступать через два дня. Он рассказывает об этом спокойно, но я вижу, что уже прокручивает в голове речь, реплики, акценты. Он всегда работает на несколько шагов вперёд.

Когда камеры выключают, съёмочная группа встаёт, начинается суета - сворачивают оборудование, приглушают свет. Я поднимаюсь, чувствуя лёгкую слабость в ногах, но не от усталости, а от внутреннего напряжения, которое теперь отступает, как после долгой борьбы с ветром.

Я выхожу на веранду, чтобы вдохнуть прохладного воздуха. Закат золотит деревья, воздух пахнет весной и свободой. И я чувствую, что сделала сегодня что-то важное. Не только для страниц глянца. Для себя. А может и не только…

Макс выходит следом. Несколько секунд он просто стоит рядом. Потом говорит:

— Ты справилась… чертовски хорошо. И не дала мне даже шанса жестко ответить. Укротительница моя.

Я оборачиваюсь к нему, и на губах появляется лёгкая, спокойная улыбка.

— Я просто не позволила им тронуть то, чего нельзя. И ответила так, чтобы ни у кого не было вопросов к нам.

Он молчит. Но смотрит на меня с таким выражением, будто заново узнаёт. Заново вспоминает. А может, просто признаёт, что мы всё ещё вместе. Несмотря ни на что.

Вика.

Мне хочется, чтобы Макс меня обнял.

Может быть, это остаточное напряжение после интервью. А может, моя беременность так действует — всё острее, всё ранимее, будто эмоции внутри не просто бурлят, а взрываются. И в этой волне я внезапно понимаю, что мне не хватает... его. Тепла. Надёжности. Просто ощущения, что он рядом не как отец моих детей, не как человек с железной волей и миллионами планов, а как мужчина, которого я люблю. И которого, несмотря ни на что, не переставала ждать.

Я стою у перил на веранде. Вечер мягко опускается на сад, красит небо в сиренево-золотистые переливы. Воздух пахнет влагой и чем-то хвойным. За стеклянной дверью дом, наполненный светом и жизнью. Но внутри меня тишина. Такая, от которой немного щемит сердце.

Макс стоит в метре от меня. Рядом. Всего в метре. И этого будто достаточно, чтобы чувствовать жар его тела, слышать, как он дышит, как слегка поскрипывает пол под его тяжёлой поступью. Но не достаточно, чтобы... расслабиться.