Книга (не)вернуть. Цена искупления, страница 77 – Анна Гранина

— Нет… — шепчу, и голос мой ломается, как стекло. — Нет, только не сейчас…

Елена вскакивает, её лицо белее мела, глаза полны ужаса. Она бросается ко мне, забыв о Маше и Громове, и её руки дрожат, когда она касается моего плеча.

— Вика, — шепчет она, и голос её надрывается. — Воды отошли… Господи, воды отошли!

Маша смеётся — дико, безумно, и этот смех режет меня, как осколки.

— О, как вовремя! — говорит она, и её глаза горят, как у хищника, что почуял кровь. — Твоя малышка решила поторопиться, да? Ну, это только лучше. Пусть Волков узнает, что потерял вас обеих.

Громов смотрит на меня, и его улыбка — как тень смерти.

— Видишь, Виктория? — говорит он, и голос его спокойный, почти ласковый, но от этого ещё страшнее. — Всё идёт по плану. Даже твоё тело знает, что время вышло.

Я задыхаюсь, боль ослепляет, как вспышка, и я сжимаю живот, шепча Надюшке: «Держись, малышка, держись». Но страх, как чёрная лава, заливает меня, и я не знаю, сколько ещё смогу бороться. Елена обнимает меня, её голос дрожит, она что-то шепчет про дыхание, про помощь, но я не слышу. Маша и Громов стоят передо мной, как судьи, выносящие приговор, и я понимаю: это не конец. Это только начало ада.

— Помогите…

Макс

— Не пори горячку, голова холодная и мысли логически. Если они забрали Вику, то… у них не оставалось выбора. — Чернов, с цинизмом каждое слово чеканит, курит свою сигару и смотрит на меня змеиными холодными глазами. Они у него мёртвые. Он ходячий мертвец уже лет десять точно. Это раньше он был… зарвавшимся и чертовски счастливым, пока судьба не забрала у него самое дорогое, то, что не ценишь, пока оно у тебя в руках.

И вот знаете… когда у тебя денег на офшорах полно, и безграничная власть, и перед тобой открываются любые двери… улыбаются все и каждый, женщины готовы на всё ради таких мужчин, и… сложно устоять, и не взять то, что само падает в руки. Вот Чернов и брал. Не устоял. Только потерял потом всё. То, что не вернёт тебе ни одна зелёная бумажка и безлимитный счёт в банке. Жизнь. Жену и двух, так и не увидевших свет близнецов. Когда ты на кураже и пике… живёшь в своё удовольствие… берёшь всё от жизни, чтобы не было скучно и прозаично! Он и брал на всю катушку… а потом обернулся — рядом никого.

У него душа чёрная. Фамилия соответствующая. И на руках столько крови человеческой, что даже глаза, которые когда-то были серыми, в графит превратились. Отомстил недругам, но… жену вернуть не сумел. Толку от его заводов и пароходов, если их оставить некому?

— Я спокоен, блять, — цежу ответ.

— Нужно ждать следующего звонка, — говорит Чернов, глядя на меня исподлобья. — Группа по перехвату уже на месте. У них оборудование мощнее. Как только сигнал пойдёт — зацепим.

Я молча киваю. Глаза режет от недосыпа, тело будто налито свинцом, но разум ясен. Я знаю: как только они дадут сигнал, как только дёрнутся — мы их достанем.

— А ты, кстати, телефон разбил, — продолжает он, сухо, будто выговаривая ребёнку.

Я тут же тянусь к нижнему ящику стола. Там, в выстланной чёрным бархатом коробке, лежит новый аппарат. Распакованный, но ни разу не включённый. Быстрым движением вставляю SIM-карту, закрываю крышку и включаю.

— Всё. Готов. — говорю. — Пусть только попробуют не позвонить.

Дом пустой. Слишком пустой. Без Вики он кажется склепом. Тишина глушит. Пространство как будто лишено смысла. И этот мрак, что висит в воздухе, давит сильнее, чем любые угрозы.