Книга Развод. Цена искупления, страница 38 – Анна Гранина

Не желаю на этом акцент делать. Если Макса понесет, то всем вокруг плохо будет.

Он медленно переводит взгляд вниз, туда, где под подолом скрывается эластичный бинт.

— Просто? — его голос приобретает стальной оттенок.

— Максим… — начинаю, но он только сильнее прижимает меня к себе.

— Почему я узнаю об этом сейчас? — слышу, что злится. Точнее уже зол.

— Потому что это неважно. — Я чуть вырываю запястье из его хватки, но он не отпускает. — Важен этот вечер. Важен ты. И то, что я все-таки успела несмотря на всевозможные задержки в аэропорту.

Ну хоть как-то смягчить его пытаюсь.

Он прищуривается, явно не доволен.

— Мы поговорим об этом позже.

Я тяжело выдыхаю.

— Макс, давай…

— Я сказал. Позже. — жёстко отрезает и больше ничего не говорит.

Вместо этого он резко сжимает моё запястье, подтягивая ближе, касается губами моего виска и шепчет:

— Ты успела, Птичка.

И я выдыхаю.

Да.

Но прежде чем я успеваю сказать что-то ещё, ведущий объявляет:

— А теперь слово берёт организатор и главный спонсор этого вечера, человек, благодаря которому мы сегодня здесь, — Максим Волков.

Все в зале оборачиваются в нашу сторону.

Максим ещё пару секунд держит мой взгляд, затем разжимает хватку, выпрямляется и направляется к сцене.

Я наблюдаю, как он уверенно берёт микрофон.

— Дамы и господа, — чётко, ровно, властно.

Он не говорит пафосных слов, не льстит, просто конкретно и по делу рассказывает о проекте, о том, почему он важен. Почему здесь важны не деньги, а люди. И почему он за него взялся.

Он говорит — и его слушают.

Я смотрю на него и чувствую гордость.

Это мой муж.

Когда он заканчивает речь, зал аплодирует. Люди поднимают бокалы, а я ловлю его взгляд.

Всё получилось, родной. И я тобой горжусь.

Я перевожу дыхание и оглядываюсь по залу. Люди довольны, фонд собрал внушительную сумму, вечер проходит без накладок.

Я замечаю Алису. Она отлично держится.

Я не ожидала, что она так быстро адаптируется, но факт остаётся фактом — она справляется.

Когда Максим подходит ко мне снова, он тоже смотрит в сторону Алисы.

— Она справилась, — говорит ровно.

— Да, — соглашаюсь.

Он хмурится, но в его взгляде нет холода.

— Для новенькой — очень даже неплохо.

Я поворачиваюсь к нему, в голосе слышится легкая улыбка:

— Это была похвала?

Он чуть щурится, взгляд скользит по залу.

— Не перегибай, Птичка.

Но по тому, как он смотрит на девушку, я понимаю — он и правда доволен.

Я чувствую, как усталость начинает догонять меня. Лодыжка ноет, но я стою рядом с ним, ощущаю тепло его руки, слышу, как ведущий благодарит гостей за участие, как люди обмениваются впечатлениями, а внутри расползается тёплое спокойствие.

Я дома.

Я здесь.

Всё как должно быть.

А пока я ещё не знаю, что случится совсем скоро. И с какой болью я буду выкорчевывать из своего сердца нож.

Работа. Работа. Работа.

Я исчезаю в ателье, в материалах, в эскизах, в обсуждениях с командой. Две недели сливаются в один непрерывный поток встреч, примерок, правок и срочных решений.

Коллекция почти готова, но я знаю — в последний момент всё равно что-то пойдёт не так. Так бывает всегда. Как бы идеально мы ни планировали, как бы чётко ни соблюдали график, в финальные дни перед показом что-то обязательно сорвётся. Поэтому я выкладываюсь по максимуму.