Книга Развод. Цена искупления, страница 73 – Анна Гранина

Глава 43. Вика.

Вика.

Саундтрек Akmal “Раневская”

Зал суда пахнет старым деревом и канцелярской пылью. Холод пробирает сквозь плотный жакет, который я надела утром, чтобы выглядеть собранной. Ладони влажные, я сжимаю их под столом, пряча дрожь. Литвинов сидит рядом, перебирает бумаги с деловым спокойствием, которое я почти ненавижу. Как можно быть таким уверенным, когда всё рушится?

— Виктория Алексеевна, вы готовы? — спрашивает он тихо, не отрываясь от документов.

Киваю. Горло сжимает, но я не покажу слабость. Не здесь. Двадцать лет назад я стояла в другом зале — в белом платье, с дрожащими руками и улыбкой, от которой болели скулы. Тогда Максим смотрел на меня иначе. Тогда я верила, что это навсегда. А теперь? Теперь только холодный стол и его взгляд с другой стороны баррикад.

Судья — женщина с сухим лицом и усталыми равнодушными глазами — листает дело, её голос монотонен, как метроном, отмеряющий конец.

— Стороны присутствуют. Волкова Виктория Алексеевна, Волков Максим Сергеевич. Заседание по делу о расторжении брака. Возражений по существу заявления нет?

Литвинов отвечает за меня:

— Нет, ваша честь. Моя доверительница настаивает на расторжении брака и просит оставить за собой новую квартиру, автомобиль и ателье. От остального имущества она отказывается.

Судья смотрит на меня поверх очков. Её взгляд пустой, формальный.

— Подтверждаете?

— Да, — голос глухой, но твёрдый. Я не дрогну.

Шорох с другой стороны зала. Максим. Я не смотрю на него, но чувствую его присутствие — тяжёлое, давящее. Когда-то я могла угадать его настроение по одному звуку шагов. Теперь это просто шум, от которого хочется закрыть уши.

Адвокат Максима встаёт, поправляет галстук.

— Ваша честь, — его голос спокойный, уверенный, — мой доверитель не возражает против расторжения брака. Однако он считает предложенный раздел имущества несправедливым. Господин Волков настаивает на передаче госпоже Волковой не только указанных активов, но и дома, дополнительного автомобиля, а также открытия счёта, на который будут поступать средства от его бизнеса. Это значительные суммы, которые обеспечат её будущее.

Я замираю. Литвинов поворачивается ко мне, брови слегка приподнимаются. Даже он не ожидал. Тишина в зале густеет, и я наконец смотрю на Максима.

Его глаза встречают мои. Лицо непроницаемо, но в глубине взгляда — что-то странное. Не гнев, не упрямство. Вина? Или усталость? Рубашка под пиджаком помята, волосы растрёпаны. Он выглядит так, будто не спал. Но это смирение… Это не он. Не тот Максим, который всегда держал всё в своих руках.

Судья хмурится, возвращается к бумагам.

— Господин Волков, подтвердите ваши намерения.

Он кивает, голос низкий, без прежней силы:

— Да, ваша честь. Я хочу, чтобы Вика получила больше. Дом, машину и счёт. Это моё решение.

Я сжимаю зубы. Зачем он это делает? Двадцать лет назад он подарил мне кольцо и обещание. Теперь — дом и деньги? Это не подарок. Это груз, который он хочет повесить мне на шею, чтобы я тащила его дальше. Но я не возьму. Не хочу.

Литвинов шепчет:

— Виктория, это неожиданно. Вы можете отказаться.

— Я не хочу, — отвечаю резко. — Мне не нужно его подаяние.

Он кивает, встаёт.

Судья смотрит на меня, потом на Максима.

— Вы слышали позицию госпожи Волковой. Настаиваете на своём предложении?