Книга Любовь генерального, страница 140 – Асти Брамс

Мне показалось, я услышала сдавленный смешок Жени. Но не была уверена, потому что всё начало расплываться перед глазами. Свет, лица, звуки превратились в мутное пятно. Я уже не понимала, где что.

Почему же так долго? Когда мою малышку вытащат?.. А может, её уже вытащили? Тогда почему она не плачет?!

Края зрения начали темнеть, сгущаясь в чёрный туннель.

«Мне нельзя терять сознание. Нельзя!»

— Женя… – попыталась я произнести, но не знала, получилось ли. – Ты слышишь меня?

Я попыталась сжать её руку, но пальцы не слушались или скорее не почувствовали ничего. И тут вдруг возникло резкое, жуткое ощущение падения в пропасть… Не физического, а внутреннего, в полную, беззвучную темноту. Я рефлекторно вскинула руки и дёрнулась, уже не соображая, где нахожусь, но меня, слава Богу, поймали. Чья-то сильная, горячая рука крепко обхватила мою, словно удерживая на краю между сознанием и неизвестностью.

Тихий, хриплый, бесконечно родной голос прозвучал прямо у моего уха, пробиваясь через туман.

— Я здесь. Слышишь меня, любимая?

От неимоверной слабости не получалось открыть глаза. И убедиться, что это не галлюцинация.

— Я падаю, Рома…

— Не бойся, я тебя держу. И никуда не отпущу! Обещаю.

— У кого такие маленькие пальчики, м-м? У кого такие маленькие ножки? У кого это маленький носик?..

Выходя из ванной, я услышала заливистый, тоненький хохот доченьки. Она лежала на тёплом пледе нашей двуспальной кровати, дёргая ножками и упиралась ими в огромную ладонь Ромы, который ворковал рядом с ней, как довольный медведь.

Улыбка озарила моё лицо. Сколько бы я не наблюдала, как он сюсюкается с малышкой, это никогда не переставало меня умилять.

— Ты скоро её совсем съешь, – прокомментировал Рома, бережно отбирая из пухленьких ручек Лианы круглую погремушку, которую она усердно слюнявила.

Девочка тут же растерянно захлопала синими глазками и выпятила нижнюю губку. Муж хрипло рассмеялся и поспешил утешить её, пощекотав пузико и запечатлев нежный поцелуй на лобике. Она сморщила носик от его бороды, попыталась ухватить её маленькими пальчиками, но Рома был на опыте и ловко увернулся. Взял какую-то пищалку из разбросанных вокруг игрушек, чтобы отвлечь дочь.

Мой взгляд стал задумчивым – невольно вспомнился день ее рождения. Когда я лежала в операционной, и так жадно хотела увидеть малышку, но всё было туманом, серой пеленой от наркоза и дикой усталости. Сквозь звон в ушах я ловила обрывки голосов: «Девочка…», «Вес…», «Апгар…», и вдруг раздался тонкий, хрипловатый, настойчивый писк. Как будто крошечный котёнок возмущается, что его потревожили.

— Надя, посмотри!.. – это был голос Жени, сдавленный от слёз.

Я с трудом повернула голову. Акушерка держала в руках маленький, сморщенный, испачканный комочек, который умело положила мне на грудь. Слезы выступили на глазах. Я тронула крохотное теплое тельце и внезапно разглядела Рому среди чужих силуэтов в халатах. Сердце дрогнуло. Он стянул маску, давая мне в полной мере увидеть свои эмоции и… испещренное ссадинами и ранами лицо, которые словно только-только обработали.

Любимый застыл как громом поражённый. Весь его несокрушимый вид в одночасье свелся к нулю этим крохотным существом. Не было ни привычной властности, ни холодной уверенности – абсолютно чистый холст, на который впервые в жизни ложилось что-то настолько огромное, что не находило выхода.