Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 16 – Тиана Соланж

А еще… было досадно, возможно, потому, что…

— Толь, извини, я совсем не хочу говорить об этом, — поморщившись, произнес он, отворачиваясь к окну.

— Понравилась, — друг даже не спрашивал, лишь чуть усмехнулся, смотря на мрачного собеседника. Но ответа не ожидал, зная его замкнутость и нелюдимость.

— Там, оказывается, есть жених, — неожиданно даже для себя проговорил он. И почему внутри ворочается злость? Он же сам надеялся, что никогда не встретит больше эту истеричку. Но… сегодня, когда она подняла на него свои невозможно-серые глаза, в которых застыла растерянность, он вдруг ощутил… мужчина тряхнул головой, прогоняя настойчивый образ медововолосой девушки. Зря он, конечно, обозвал ее блондинкой. Очень красивый цвет, будто солнышко запуталось в ее волосах, ослепляя… так, что-то не туда его понесло.

— Что там у нас? — попытался отвлечься на бумаги, которые рассматривал до этого, но перед глазами упорно возникала она. Да, что за наваждение!

— Знаешь, жених — не муж, можно и подвинуть, — хохотнул Анатолий, кажется, раскусив друга. Вывел автомобиль на широкий проспект, ловко лавируя в потоке автомобилей. — А девчонки — огонь! Особенно та, языкастенькая. Твоя… трепетная чересчур…

— Толь! Она не «моя», и закроем эту тему! — рыкнул на него друг, но при этом злился только на себя, потому что внутри все сладко заныло при слове «твоя».

День, начавшийся столь неудачно, к моему удивлению, прошел спокойно. Я отсидела положенные пары, побывала в обеденный перерыв в деканате, где меня обрадовали, что студент, который претендовал на бюджетное место, перевелся в другой университет. Но я, конечно, понимала, что это всего лишь отсрочка, и я «читала» ее в глазах декана факультета. Если не возьмусь за ум и не сдам сессию хотя бы без троек, встречать мне следующий семестр на платном отделении, а так как с папой у нас разговор на эту тему уже был… придется идти на поклон к жениху. Последняя мысль заставила поморщиться, особенно в свете предстоящего свидания. Я также поймала себя на мысли, что с моих глаз спали розовые «фильтры», и будущий муж перестал казаться идеальным партнером. Странно, когда это произошло?

Последней парой у нас стояло как раз то самое Академическое рисование, зачет по которому был моим допуском к сессии. Иван Валериевич был крайне придирчивым преподавателем, поэтому сдать эту дисциплину мне не светит никогда. Неужели придется все-таки идти на поклон старосте и самой «включаться» в «черный» список желающих получить допуск за деньги?

Мне это претило совершено, но иного выхода я не видела, придется наступить на горло собственной песне, то есть, совести.

«Толь, поехали, тут ты ничем не сможешь помочь, если уж родители…»

Я вздрогнула, словно наяву прозвучал презрительный голос незнакомца, а в душу снова смотрели его холодные карие глаза. Внутри снова вскипела обида, смешанная со стыдом, ведь он был прав, во всем прав. Я никогда не задумывалась, что делаю что-то неправильно — смотрю на других людей с пренебрежением, завистью или злостью. Здоровалась ли я когда-нибудь с приходящей горничной или кухаркой, которая готовит нам с папой ужин? Замечала ли я их хоть когда-нибудь? Возможно, просто кивала в ответ на их приветствие, быстро уходя или занимаясь своими делами. А что говорить о дворнике или вахтере в нашем университете?!