Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 282 – Тиана Соланж

Его мысли плавно перетекли на прошлое. Те воспоминания, которые он тщательно лелеял в памяти. Георгий понимал, что сейчас не время и не место, но… вдруг больше не будет возможности. Мужчина потянулся и достал несколько листов бумаги, покрутил в пальцах любимую ручку, подаренную дочерью несколько лет назад.

Улыбнулся. Воспоминания ложились на бумагу легко, будоража давно забытые чувства. Пусть она все узнает. Пусть только простит.

Сколько он себя помнил, Георгий Сокольский любил только одну девочку. Девушку. Женщину. Она единственная была смыслом его жизни, и все и всегда он делал только ради нее. И Алена знала об этом. Знала, но… сердцу не прикажешь, и выбор был не в его пользу. Это было ударом для парня, но как она была счастлива! Как светились ее глаза, когда она смотрела на его друга, и с Алмасом Георгий познакомил ее сам.

И он отступил. Трусость? Возможно, но как можно было ломать ее, заставлять — он не мог. Потому и отпустил.

— Я тебя люблю, но ты мне как брат, прости, — эти ее слова ударили под дых, и он снова справился.

Ушел с головой в учебу, а затем уехал работать так далеко, как только мог. Периодически жизнь сталкивала их, даря мимолетные встречи, но она неизменно светилась от счастья. И Георгий просто радовался за друзей. Дело шло к свадьбе, на которой он был свидетелем, а после они снова разъехались по разным концам огромной страны. Связь, конечно, поддерживали, перезванивались. Иногда встречались, когда приезжали в родной город, но эти редкие встречи приносили ему только боль.

Он тоже пытался устроить свою жизнь, но… его единственной ошибкой было то, что всех девушек он постоянно сравнивал с Аленой. Однажды он встретил девушку в далеком крохотном городке. Спокойную, скромную, так непохожую на яркую и жизнерадостную Алену. Он просто хотел забыться и забыть, на секунду стать другим человеком. Снова трусость? Да, ему было стыдно за свой поступок, что он назвался именем друга. Он предал не только их дружбу — он предал ту, которую полюбил.

Да, он виноват перед Таисией, перед Аленой, перед Севером за то, что был трусом. И теперь Георгий был только рад, что Север вырос не таким, как он — за его Сашу он борется до конца, и отец надеялся, что у них будет все иначе.

А еще надеялся, что Север простит его, ведь их объединяет одно — любовь Саши. Он поступил подло с Таисией, бросив ее беременную, пусть и не знал об этом. Этот поступок его совсем не красит, и Север имеет право ненавидеть его. Возможно, то, что Саша встретила именно его сына, полюбила, и есть тот шанс, что его простили?

Георгий сложил необходимые документы в папку, осторожно разгладил листы, на которых, как мог, объяснил Саше причины своего поступка, а затем сложил их в объемный конверт. В дверь кабинета постучали, и вошла Арина. За ее спиной маячил бледный до синевы Северин, который хмурился и явно злился за промедление.

— Георгий Николаевич, к вам господин Зарницкий, — спокойно проговорила Арина, не обращая внимания на то, что ее хотят активно сдвинуть с места. Но за годы работы у Сокольского женщина привыкла к такому проявлению несдержанности, а уж скольких настойчивых она выпроводила, не прибегая к помощи охраны — не счесть. Но в этот раз Сокольский лишь кивнул, и помощница пропустила нетерпеливого посетителя вперед.