Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 77 – Тиана Соланж

— Какая жэнщина! — восхищенно проговорил мужчина с сильным кавказским акцентом, сидевший через три стола от него, — жэнюсь, вах!

У Севера до сих пор при воспоминании тех дней и последовавших потом издевательств диетолога ломило зубы. Ему, суровому мужчине, родившемуся на севере и получившему такое же имя, спортсмену и бывшему чемпиону, приходилось буквально ломать себя, чтобы не нагрубить женщине вдвое страше его самого. И даже жалобы на нее лечащему врачу и вышестоящему руководству клиники не приносили успеха. А вот ее терапия, как показало потом время — очень даже.

— Север, послушай, — выдернул его из задумчивости голос друга, — признание самого факта болезни — первый шаг на пути к выздоровлению.

— Влад, это не мой случай. И кончай уже свои психологические тренинги, я не за этим здесь, — закатил глаза мужчина, откидываясь на спинку кресла, в котором удобно устроился. Попытался расслабиться, но внезапно перед глазами возникли сверкающие гневом серые глаза девушки и ее миловидное личико с точеным носиком и пухлыми губками. Это ведь были ее слова! И почему ему до сих пор не удается выбросить незнакомку из мыслей? Чем она смогла его так зацепить?

— … поэтому, тебе сейчас нужны положительные эмоции. Например, сходи куда-нибудь в обществе красивой девушки. Свидание, романтика…, — продолжал вещать его врач, который почему-то сейчас напоминал сводника. Северин нахмурился.

— Так стоп! Какую еще девушку, ты о чем, Влад?!

— Сев…

— Нет, Влад! С девушками я «завязал»! не хочу обнадеживать очередную дурочку, которая потом станет говорить, что отдала мне лучшие годы, ожидая, когда смогу накопить на свадьбу или квартиру, — неожиданно зло выпалил Сева, поднимаясь с кресла. Перед глазами снова возникла неприглядная сцена, за которой наблюдали и слышали все, кто в тот день находился в этом месте. Поэтому предложение Влада он встретил настолько агрессивно, ведь это до сих пор было самым болезненным воспоминанием для мужчины. И не только потому, что не мог забыть ее слова, а то чувство обреченности и унижения.

Пальцы с силой сжали край столешницы, а в глазах потемнело. А ведь он… что? Любил ли он когда-нибудь ее? И если любил, почему принял все ее слова за веру и легко отпустил?

— Сядь уже! Вон, побледнел снова… до синевы, — Север почувствовал, как его снова усаживают в кресло, а вошедшая на вызов медсестра прикрепляет на плечо манжету тонометра. — Что там, Лена?

— Пульс сто двадцать, давление девяносто на шестьдесят. Колоть стимулятор, Владислав Антонович? — в голосе медсестры он уловил легкие нотки паники, но действовала она профессионально. Возможно, все дело в том, что тут у него был… особый статус пациента?

— Нет, пока обойдемся, давай…, — тут он выдал заковыристое название препарата, что при всем своем желании Северин не смог бы его не то что произнести — запомнить. Но подействовало оно сразу, принося заметное облегчение.

Он по-прежнему сидел в своем кресле, но теперь опутанный проводами с закрепленным на запястье датчиком, а Слава что-то рассматривал на экране ноутбука. Сменяющие друг друга диаграммы и таблицы заставляли его хмуриться.

— Что там? — хрипло спросил Север, с трудом разлепив губы, чтобы изобразить усмешку. Казалось, это простое действие отняло последние силы.