Книга Хорошая моя, страница 102 – Ирина Ваганова

— Тебя не продует? — Коля посмотрел внимательно и покачал головой, не одобряя устроенный Машей сквозняк.

Она улыбнулась и чуть-чуть подняла стекло. Завозилась, доставая с заднего сиденья пакет:

— Я пирогов купила в дорогу и термос кофе сварила. Будешь?

— Позже, — Николай повозил пальцем по экрану смартфона, двигая карту навигатора, — впереди ремонт, машины будут перестраиваться в один ряд, поедем как черепахи. Там и перекусим.

— Ладно, — Маша кинула пакт обратно. — Вроде дождь обещали, а смотри как ясно!

— Зонт в багажнике, добежим, если что.

Ливень обрушился на них при подъезде к родному городу. Хлестало так, что дворники не успевали расчищать обзор. Пришлось максимально сбросить скорость. Маша даже обрадовалась. У неё всё тряслось внутри при одной мысли, как их встретят дома. Не помогали даже ободряющие поглаживания по плечу и колену, когда правая рука водителя была свободна, и ему не приходилось переключать скорости или браться за руль на повороте или при подъезде к перекрёстку — в остальном он справлялся одной левой.

Нет. Если честно, Колины прикосновения помогали, как и взгляды, и добрые слова. Просто хотелось большего. Как чудесно они могли провести эти выходные! Погулять или посидеть у неё в общежитии. Вместо этого их ждало нечто типа проработки с претензиями и безапелляционными вразумлениями.

Маша пыталась сосредоточиться на предстоящем событии, обдумать речь или даже ноту протеста. Что-то типа: кончилась твоя власть, мамуля, не хочешь принять зятя, лишишься и дочери. Понятно, что сказать такое она смогла бы лишь воображаемой Марианне Григорьевне, запершись в ванной, например. Или в кошмарном сне. Понятно, что в реальности так нельзя. Совсем не хотелось выглядеть перед любимым мужчиной неадекватной истеричкой. Сам Коля сказал нечто похожее сестре. Младшей сестре, а не матери. Маму, в общем-то, было жалко. Да и папу. Представить невозможно, как он это переживёт. Две любимые девочки поссорились. Ужас-ужас.

Ничего путного на ум не приходило. Любая мысль исчезала, так до конца и не проявившись. Маша невольно следила за потоками воды за окном. В машине тепло, уютно, сухо, а там… Осень, набирая силу, решила основательно умыть землю, прежде чем припудрить её лик первой изморозью.

Голос навигатора заставил очнуться, назвав знакомую улицу. Ещё два поворота, и они окажутся в родном дворе. Ай! Очень хотелось попросить Колю развернуться и ехать обратно. Нельзя. Родители предупреждены. Ждут. Да он и не согласится. Вон как серьёзен!

Дождь как будто выключили. Только что лил, пузыря лужи, а теперь перестал. Чуть-чуть покапал, ставя на лобовое стекло точки, превращавшиеся в запятые, и совсем прекратился. Зонт не понадобится. Почему-то настроение начало налаживаться. Как почему? Соскучилась по родному двору. Даже не знала, как сильно соскучилась. Маша отстегнула ремень безопасности и завертелась как юла:

— Смотри, Коль! Вон с того дерева я однажды сверглась. Оно, конечно, пониже было, но всё равно кожу на руках содрала, пока цеплялась. Ох, и влетело мне! Мать потом неделю гулять не отпускала.

— Красивый двор, — кивнул Николай, втискивая машину между двумя монстрами, — детская площадка хорошая.

— Это новая. В моём детстве были обычная деревянная горка и простые качели. Ну, ещё песочница, но я там не играла.