Книга Хорошая моя, страница 103 – Ирина Ваганова

— Пойдём? — Николай посмотрел тепло-тепло. Чувствовал, что она волнуется и готова тарахтеть о посторонних вещах ещё полчаса.

— Пойдём, — обречённо вздохнула Маша.

В подъезде ничего не изменилось, даже пахло привычно свежевымытым плиточным полом, едва улавливались ноты хлорки. Взошли на третий этаж. Евгений Алексеевич стоял у распахнутой двери, солнечно улыбался:

— Не намокли? Я вас в окно увидел. Николай говорил, что у него древний Жук, но я даже представить не мог, насколько он хорош! — попятился, давая гостям зайти, обнял дочь, пожал руку будущему зятю. — Ну, здравствуйте, дорогие. Как добрались?

На вопросы отвечал Коля, Маша искала глазами мать. Та показалась в проёме, снимая фартук и пронзая ввалившихся в прихожую людей взглядом, достойным шекспировской трагедии на сцене школьного театра.

— Ма-а-ам, привет, — потянулась к ней Маша, — познакомься, это мой любимый человек. Николай Озерцов.

— Да уж вижу, — ответила Марианна Григорьевна, почти не размыкая губ. — Притащила всё-таки.

Повезло ещё, что сразу не вытолкала Колю из квартиры. Такое случалось. Как-то самый отважный из Машиных кавалеров пришёл к ней домой, чтобы вместе делать домашнее задание по физике. Не справлялся, бедолага, с предметом, надеялся выехать на горбе одноклассницы. Мать сразу почуяла, в чём прицел ушлого парнишки, выгнала с позором.

Пока Марианна Григорьевна и Маша играли в гляделки, отец выдал гостю шлёпанцы и пригласил в большую комнату. Так у них называлась гостиная или зал. В квартире были большая комната, спальня — родительская, и детская, которая давно уже не детская. Увидев празднично накрытый стол, Маша немного успокоилась. Бросила благодарный взгляд на отца. Тот подмигнул и показал большой палец, пока жена не смотрела на него. Неужели обойдётся?

Николай Озерцов

Машенькина взволнованность передавалась Николаю на каком-то недоступном для анализа и управления уровне. Приходилось ободрять её, а заодно и себя — не словами, вряд ли Коля подобрал бы нужные, — прикосновениями, улыбкой, полным нежности взглядом. Беспокойство за любимую мешало сосредоточиться на собственных эмоциях.

Испугался, только увидев Марианну Григорьевну. Её жёсткий как рентгеновское излучение взгляд напомнил отцовский, тот самый, когда Виктор Андреевич окончательно потерял надежду определить сына в десятый класс. При всём уважении к профессору школа не могла тянуть клинически не способного к точным наукам парня дальше. Да он всю статистику по ЕГЭ испортит!

Теперь Коля смог бы ответить папе на его тревожные претензии, успокоить, заверить, что не математикой единой жив человек. Смог бы… да… отцу. Однако натолкнувшись на острый и недоброжелательный взгляд незнакомой женщины, которую предстояло полюбить почти как родную мать, стушевался. Чуть не оставил в прихожей пакет с документами на покупку квартиры. Схватил в последнюю минуту. Маша посмотрела вопросительно. Она ещё в начале пути интересовалась, что за подарки он приготовил, и теперь ждала, когда же Николай начнёт их вручать. Увы, не догадался он позаботиться о презенте для будущих родственников. Маше ответил улыбкой, а она и не наставала, тревога за исход встречи перекрывала любопытство.

В комнате, куда их пригласили, ждал накрытый стол. Обилие выставленных блюд удивило, тут человек на десять наготовлено! А Маша ещё сомневалась, что гостям будут рады. Запах запечённой курицы заставил громко сглотнуть. Бутерброды с кофе успели забыться, Николай почувствовал проснувшийся аппетит, почти забыл своё смятение. Вспомнилось, как мама провожала его в дорогу. Эльвира Васильевна обняла сына и шепнула ему на ухо: