Книга Хорошая моя, страница 73 – Ирина Ваганова

— Катя, ты, кажется, собиралась съезжать отсюда? Не пора ли оформить сделку?

— А-а-а-э, — захлопала ресницами сестра. — Колечка, я же добра тебе… Зачем ты сразу?

— Это уже не актуально, насколько я понимаю, — заметила Лена. — Остыньте оба.

Николай бросил короткий взгляд на неё и снова повернулся к Екатерине:

— Если ты ещё хоть раз позволишь себе нелицеприятные замечания о моей будущей супруге и посмеешь обижать её, не буду считать тебя сестрой, так и знай.

Никогда прежде Маша не слышала от него таких речей. Остальные удивились не меньше. Старшие сёстры замерли, будто их заколдовала обиженная фея. Катя вскочила, громко сдвинув стул, и закричала:

— Вот, значит, как? Голос у ангелочка прорезался? Мало того, что из-за него мне отвели роль падчерицы, так ещё и не сестра я ему! Да пошли вы все! — последнюю фразу исказили рыдания.

Катя бросилась в свою комнату, так сильно долбанув дверью о косяк, что сверху с тихим шорохом посыпалась штукатурка. Лена привстала, но, услышав скрип задвигаемой щеколды, опустилась обратно на стул. В наступившей тишине раздался неожиданно спокойный голос Эльвиры Васильевны:

— Коля, ты продемонстрируешь свои призы? Оля нашла в интернете и показала мне церемонию награждения, жаль, что ты не смог присутствовать, — она улыбнулась сыну, потянувшемуся за пакетом и, не гася улыбки, повернулась к Маше. — Спасибо, что выручили. Вас это не слишком затруднило, надеюсь?

— Напротив, — вернула улыбку Маша, — было интересно и очень познавательно. Кроме того, я рада Колиным успехам. Только…

— Что? — без особого интереса спросила Эльвира Васильевна, перехватывая из рук сына призовую статуэтку.

— Не могли бы вы обращаться ко мне на ты. Как-то неловко…

— М-мда? Можно и на ты, хотя Варвара Федоровна до самой смерти мне выкала. А я ничего, привыкла.

Маша вопросительно глянула на Колю, тот шепнул:

— Бабушка. Мамина свекровь.

Вот и думай, что бы это значило. По такой ассоциации можно считать, что её приняли в семью? Или это особый психологический ход? Додумать ей не дали. Колины сёстры с интересом перебирали грамоты, визитки заинтересованных в сотрудничестве лиц, листали альбом работ лауреатов и победителей, задавали вопросы о церемонии. Приходилось отвечать. Новая немая сцена случилась после слов матери:

— Жаль, что папа не дожил, — она формально всхлипнула, — Витя гордился бы такими достижениями Николаши.

Николай Озерцов

Машенька растерялась, увидев общую реакцию на слова Эльвиры Васильевны. Николай почувствовал это, нашёл руку любимой и пожал, ободряя. Позже он всё объяснит, а теперь сёстрам требовалось несколько секунд на принятие долгожданного переворота. Всё. Больше притворяться не нужно. Мама наконец смирилась со своим вдовством. Коля приписывал заслугу в этом своей Машеньке. Знакомство с чудесной девушкой запустило перемены в нём самом, косвенно повлияв и на его мать. Хотя Оля наверняка скажет, что маме помогла поездка в санаторий. Спорить Коля и не собирался. Разве важно, кто и что думает по этому поводу? Главное, случилось.

Кажется, сам воздух завибрировал от произнесённых только на первый взгляд обычных слов. Николай ощутил присутствие отца, будто тот стоял за спиной — улыбающийся, довольный. Редко видел его таким. Обычно папа хмурился и сканировал Николашу суровым взглядом. Мальчишке очень хотелось порадовать папу, решить, наконец, все его задачки, но чем сильнее он старался, тем хуже соображал. Мозг превращался в затвердевающую смолу, где мыслям, словно влипшим в неё мошкам, было невероятно сложно шевелиться. Особенно от того, что каждое произнесённое «учеником» слово вызывало гримасу боли на отцовском лице. Лучше молчать. Это главный навык, который Николай вынес из детства. Не появись в его жизни Машенька, так и молчал бы до самой смерти.