Книга Злато Светозара, страница 60 – Аисс Виал

Гордей накинул на Лагоду свой праздничный охабень, растер плечи её и насильно усадил на постель. Протянул ей кубок с вином, заставил изрядно хлебнуть. И согреется, и язык развяжется.

— Не зверь я, Лагода! Не кусаюсь!

[1] Лента-«воля» — на девичнике кульминационным моментом являлся ритуал потери красоты («воли»). Исполняя протяжную песню, подруги снимали с невесты платок, надетый во время сговора, и расплетали девичью косу, вынимая из нее «волю» — ленту, которая символизировала девичью красоту и свободу. Как правило, «воля» передавалась младшей сестре невесты, а если ее не было, то незамужней подружке. После этого ритуала невеста в окружении подруг шла в истопленную баню.[2] ЯСЫНЬКА то же, что ясочка(от яска «звезда»): ласковое обращение к девочке, девушке и женщине.[3] НИКОЛИЖЕ нареч. Разг. устар. То же, что никогда.[4] Повивание — особый обряд в день свадьбы, когда невесту причесывали и меняли ей головной убор на новый — замужний. Сваха прикрывала ее от сглаза фатой, заплетала две косы «на бабий манер» и укладывала их пучком или «рожками». А поверх прически надевали головной убор, обозначающий новый социальный статус. Это был чепец или почапушник, сорока или кукошник — в зависимости от региона.[5] Укладывание молодых — Вечером (или ночью) осуществлялось «укладывание молодых». Пир в это время часто продолжался. Первым в брачную комнату входил дружка и ударял кнутом по постели, отгоняя нечистую силу. Иногда на кровать ложилась крёстная и требовала выкуп за постель. Затем молодых оставляли одних, поставив у дверей охранника клетника , чтобы отгонял загулявших гостей или нечистую силу. Наедине новобрачные обязаны были исполнить ряд обрядовых действий, по поверью, обеспечивавших счастливую семейную жизнь, достаток и рождение здоровых детей: съесть кашу одной ложкой, разорвать вместе отварную курицу, разломать пополам и отведать хлеб. Затем молодая спрашивала у мужа разрешения лечь с ним в постель, а он не давал ответа сразу, заставляя просить два-три раза. На Русском Севере сохранялся древний обычай разувания : молодая снимала правый сапог мужа, а он ударял её плёткой, которую вынимал из левого сапога. В брачную ночь к дверям несколько раз подходил дружка с вопросом «Свершилось ли?». На следующее утро (иногда — спустя лишь несколько часов) дружка, сваха или свекровь «будили» молодых стуком в дверь или по тазу, криками, битьём посуды, игрой на балалайке или гармони. Часто после «бужения» гостям демонстрировали признаки «чести» ( девственности ) невесты — рубашку или простыню. В других местах о девственности невесты свидетельствовал жених, отъедая с середины или с краю яичницу , блин или пирог , или отвечая на ритуальные вопросы вроде «Лёд ломал или грязь топтал?». Обычай проверять невинность невесты (иногда и жениха) известен в основном в южнорусских сёлах и на Урале. В северорусских деревнях интимная жизнь людей считалась делом семейным, не подлежащим разглашению, хотя целомудренная девушка также ценилась выше. Обычай проверки честности объясняется представлениями о ведении половой жизни для рождения детей, а не получения плотских удовольствий. Если невеста оказывалась «нечестной», её родителей и сваху могли подвергнуть осмеянию, повесить на шею хомут , подать пиво отцу в дырявом стакане. После брачной ночи молодых отправляли в натопленную баню. Проводы молодых в баню с брачной постели сопровождались родственниками, песнями эротического содержания.